Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

Они тихо подошли к дверям и разом вывалились из амбара. Ошеломленные Биргеровы шпионы с минуту стояли как вкопанные и тут же кинулись вдогон. Но им пришлось возвращаться за лошадьми, потому что бывшие пленники уже вскочили на при вязанных у ворот своих коней, посадив прежде впереди себя мальчишек. Минута, и кони стремглав мчали их по деревянным настилам улицы к княжескому стану, в городище.

Невелик был путь от Немецкого двора до городища, но скоро понял Путята, что всем вместе, с ребятишками, почитай по два седока на лошадь, им не уйти от погони, а главное, не успеют они известить князя о предательстве.

Выбравшись в ближайшую ложбинку, укрывшую их от глаз преследователей, всадники на миг остановились. Путята распорядился:

— Прохоре и Митяе, скачите лѣсомь къ рѣцѣ, а бы немьци васъ искали. И тако блудяче по лѣсу, много ихъ погыбнеть. Вамъ же Богъ не дасть погыбнути. А я ко князю ѣду.

Он поворотил коня и, невидимый преследователям, стал лесом выбираться из лощины к дороге, ведущей в огиб города к княжескому укреплению. Наша четверка осталась на месте. Им предстоял долгий и опасный путь, погоня, чтобы отвлечь врагов на себя, чтобы дать Путяте время добраться с известием до князя.

— Ну, держитесь, неслухи, — взволнованно выкрикнул Прохор, желая ободрить Васю и Ваню, да и себя с Митей заодно, — Сейчас будут скачки!

Немцы уже увидели их и с резкими гортанными криками неслись наперерез, стремясь отсечь беглецам дорогу в город. Прохор, он скакал первым, направил свою лошадь к лесу. Но густой, частый лес, сквозь дебри которого они продирались, сквозь бурелом которого ломились из последних сил кони, вдруг кончился. Всадники вошли в плотный туман, поднимавшийся от реки. Не стало слышно позади нараставшего топота, яростных выкриков, преследователи потеряли их в тумане. Здесь бы и дух перевести, да нельзя было допустить, чтобы немцы повернули назад, догадались пуститься вдогон Путяте, и потому Прохор приставил руки ко рту и крикнул:

— Э-э-эй!

И, словно аукаясь с ним, невдалеке раздались крики преследователей. Тогда Прохор и Митя во весь дух погнали лошадей к реке и, домчав до реки, спрыгнули с лошадей, приказав мальчикам оставаться в седле.

Студенты упрятали в прибрежный камыш оружие и шлемы, с трудом стащили, помогая друг другу, тяжелые кольчуги, оставшись лишь в портах да просторных до колен рубахах и босиком. «Так-то оно легче плыть», — лихорадочно соображал Прохор, но, чуть подумав, решил от оружия вовсе не отказываться, привязал меч к седлу лошади, то же велел сделать Мите.

Взяв коней под уздцы, они бросились в воду. Беглецы едва доплыли до середины, а немцы уже вбурились в воду и азартно подгоняли своих коней.

Задыхаясь, вскарабкались студенты на крутой берег, кони взнесли на него перепуганных ребятишек, и снова началась бешеная изнурительная скачка по лесным дебрям.

Что и говорить, неравные были силы. Кони беглецов стали уставать. «Вот, — подумалось Прохору, — где нужно скакать «о двуконь». Но коней на смену у них не было.

Неожиданно земля под ногами стала пружинить. Прохорова лошадь, шедшая первой, начала упрямиться, нехотя и осторожно ставила ноги на вздыбленную круглыми мшистыми валунами землю и встала, отказываясь идти дальше.

— Топь! — в отчаянье закричал Прохор. — Дальше пути нет!

Чуть не плача, он бросил поводья, сжал Ванины плечи и оглянулся на Митю и Васю. Но чудо! Умная Прохорова лошадка повернулась как-то боком и пошла, пошла осторожным шагом, выбирая дорогу среди предательских кочек, за ней, не понуждаемая Митей, послушно следовала вторая лошадь. Десять, пятнадцать, сто метров прошли они по чавкающей топи, и вот уже впереди замаячил просвет, словно прорубленный в топкой лесной чаще тоннель. Лошади ускорили шаг, будто притягиваемые этим просветом, но шли все так же осторожно и бдительно. Прохор крутил головой, силясь различить голоса преследователей. Но над лесом и болотом стояла тишина, ни звука не доносилось до них. Немцы исчезли, словно провалились сквозь землю. Повернули ли они, решив, что пропадут в этой топи их недавние пленники, а может, утонули вместе с лошадьми и оружием, кто знает. Достигнув просвета, беглецы обнаружили ровный настил бревен, широкой полосой тянувшийся по всей просеке. По бокам бревна окаймляли сосновые, потемневшие на срезах пенечки.

— Гать! — выдохнул Прохор и подумал про себя: «Спасены!"

Верхушки деревьев мешали видеть, куда ведет гать — неведомая бревенчатая дорога через топь, но она скоро кончилась, уступив место ровной колее, проложенной в веселой березовой чаще.

— Отвели немцев от Путяты, — с облегчением выговорил Прохор свою главную тревогу. — И сами уцелели, вот чудо-то!

Поверившие наконец в свое спасение, всадники остановили лошадей у небольшой, проглянувшей сквозь березняк полянки, по краям густо заросшей малиной.

— Передохнем, — коротко предложил Прохор Мите и мальчикам. Те скатились с лошадей прямо в траву, распугав стайку звеневших в зелени кузнечиков. Так лежали какое-то время не двигаясь, глядя в синеющее небо, отходя от призрака недавней смертельной опасности.