Необычный подозреваемый. Удивительная реальная история современного Робин Гуда

Когда весной 2016 года я впервые сел брать интервью у Стивена Джекли для «Таймс», мне и в голову не приходило, что я могу написать об этом скромном молодом человеке книгу. Через три часа наша встреча закончилась, и я уже понимал, что в итоге у меня не хватит оправданий, чтобы этого не делать.

Писать о жизни Стивена и его преступлениях было странно, грустно и волнующе, и книга «Необычный подозреваемый» не увидела бы свет – или, по крайней мере, не в том виде, в каком она существует сейчас, – если бы не его участие и сотрудничество. За время своей работы я сталкивался со многими людьми, которым нравится внимание читательской аудитории, даже если они притворяются, будто это не так. Но Стивен не такой. Проведя с ним интервью, обменявшись множеством электронных писем, в которых я запрашивал все больше и больше информации – об именах, людях, местах, чувствах, – я часто испытывал ощущение, что этот процесс утомляет Стивена, но он считает необходимым в нем поучаствовать. Много раз я был уверен, что мой очередной вопрос в итоге заставит Стивена просто отказаться вспоминать события, которые были болезненными, постыдными и жестокими. Но он ни разу мне не отказал. За это я ему благодарен.

У Стивена не было возможности контролировать, что я пишу, он лишь дал согласие на копирование его дневниковых записей, других письменных материалов и психиатрических заключений. Все диалоги в книге описаны по воспоминаниям участников событий. Стивен часто называл имена или контактные данные людей, которые, как он был уверен, не могли сказать о нем ничего хорошего, и очень удивлялся, когда его опасения не подтверждались. В то же время я обращался ко многим членам семьи Стивена, которые просто не пожелали говорить о нем и о том, что он сделал.

Дневниковые записи, включенные в эту книгу, являются лишь фрагментами внутреннего мира Стивена, задокументированного в подростковом возрасте, а затем в период его преступлений. У меня есть некоторые из этих записных книжек и записей (остальные хранятся в полиции Западной Мерсии), а также фотокопии доказательств, использованных в судебном процессе. Еще больше документов, возможно, было утеряно или уничтожено, когда Стивен отбывал тюремное заключение в Великобритании. Я попытался использовать доступный мне письменный материал таким образом, чтобы он не подвергался редакторской правке. Выборочно цитируя дневники, можно было бы изобразить Стивена либо грешником, либо святым. Он был по-своему и тем и другим, и поэтому я постарался, чтобы цитируемые записи отражали эту сложную реальность.

Огромное количество информации, относящейся к преступлениям Стивена, существует в виде местных новостных репортажей, изображений с камер видеонаблюдения и судебных протоколов, составленных по обе стороны Атлантики, и все это я использовал на протяжении всего своего исследования. Остались также моменты, когда нам приходится полагаться исключительно на слова Стивена, и ни на чьи больше. Как и в любых подобных обстоятельствах, всегда существует вероятность того, что рассказчик, сознательно или нет, опускает, приукрашивает или иным образом искажает реальность. Тем не менее я старался, насколько это было возможно, поверить Стивену на слово. В мои намерения никогда не входило подвергать его суду во второй раз, и в любом случае я убежден: в результате того, что он получил кредит моего доверия, выяснилось гораздо больше, чем могло бы.

Я должен поблагодарить ряд правоохранительных органов, в частности полицию Девона и Корнуолла, полицию Западной Мерсии, Бюро по контролю за соблюдением законов об алкогольных напитках, табачных изделиях, взрывчатых веществах и огнестрельном оружии и маршалов США. Все офицеры, с которыми я беседовал, были терпеливы, вдумчивы и профессиональны, с интересом вспоминали случай Стивена и не держали на него зла. Но все они подчеркивали, что от его преступлений пострадали реальные люди. Именно по этой причине я невероятно благодарен Люку Твислтону за то, что он так честно рассказал о глубокой психологической травме, оставшейся у него после пережитого вооруженного ограбления. Я хотел бы подчеркнуть, что Люк был всего лишь одним из десятков людей, которые против воли оказались втянутыми в преступления Стивена.

Я хотел бы поблагодарить Департамент тюрем штата Вермонт, а также Марка Потанаса и Кэмерона Линдсея, бывшего надзирателя из федерального административного следственного изолятора Бруклина, которые предоставили много ценной информации о реалиях пенитенциарной системы Соединенных Штатов. В свою очередь, доктор Сахид Сулейман оказал огромную помощь в понимании природы синдрома Аспергера в целом и заболевания Стивена в частности. Я выражаю признательность фонду Arkbound за разрешение на использование в тексте стихов матери Стивена, а также Бену Уиверу не только за то, что он поделился своими воспоминаниями, но и за то, что в детстве он был Стивену хорошим другом, за что я не могу не поблагодарить его.