Необычный подозреваемый. Удивительная реальная история современного Робин Гуда

Параллельно с обретенным чувством принадлежности к коллективу и дружелюбием в Стивене зрела абсолютная убежденность в том, что он должен бежать любым возможным способом. С момента, как пять месяцев назад Стивена арестовали в США, тихий шепот в глубине сознания твердил ему, что из-за решетки еще можно вырваться. Сопровождавшие Стивена при транспортировке в Северо-Западный исправительный центр штата Вермонт маршалы США абсолютно ясно дали понять тюремному персоналу, что этот заключенный имеет склонность к побегу. В изоляторе даже Стивен смирился с тем, что сбежать оттуда практически невозможно. Но теперь, находясь в тюрьме округа Страффорд, он начал разрабатывать планы возможных действий.

– Побег был для меня константой, – вспоминает он. – Я постоянно думал о том, как это можно сделать.

Через узкое окно камеры Стивен видел, что тюрьма окружена по периметру сетчатым забором, увенчанным одним витком колючей проволоки. А дальше что? Насколько он мог разглядеть, там простиралось около ста двадцати пяти метров зеленого луга, а за ним начиналась густая роща. Принимая во внимание колючую проволоку, Стивен прикинул, что забор примерно около трех метров высотой. Но потом ему показалось, будто он заметил нечто, означавшее, что, если бы ему каким-то образом удалось попасть в тюремный двор, перелезать через забор даже не пришлось бы.

– Это звучит безумно, но я разглядел под забором небольшую щель, – тихонько посмеиваясь, признается он мне. – Я подумал, что смог бы пролезть в нее, если бы нашел способ попасть в тюремный двор, а там просто убежал бы.

Теперь, вспоминая прошлое, Стивен говорит, что даже не задумывался над тем, что будет делать дальше, если каким-то образом пролезет в ту щель под забором. Он был просто одержим идеей выбраться из тюрьмы. Все остальное должно было решиться само собой.

– У меня просто был такой образ мышления, я думал, что на воле соображу, как быть дальше.

Как и в случае с ограблениями, Стивен придерживался убеждения, что все возможно.

– Я считал, что мир вроде как позаботится обо мне. Ведь я действовал во имя справедливости.

Стивен не рассказывал никому из других заключенных, что планирует сбежать. После того как его выдали тюремным властям в Северо-Западном исправительном центре штата Вермонт, Стивен знал, что прямо раскрывать свои мысли другим будет наивно, но все равно принялся вслух размышлять о возможности побега. О потенциальных практических требованиях, которые теоретически нужно выполнить, если бежишь из тюрьмы. Стивен считал, что действует тонко. Он хотел выяснить, что думают по поводу побега другие заключенные, особенно те, кто отбывает особо длительные сроки. Во время игры в скрэббл Стивен небрежно спросил, есть ли у его противника подобные мысли. Когда все собрались посмотреть, как другие заключенные играют в баскетбол, он поинтересовался, известны ли кому-то успешные случаи побега из тюрьмы. Казалось, никто не хотел говорить об этом. Стивен мысленно пожал плечами и решил продолжать изучать взглядом двери, окна и вентиляционные отверстия в тюрьме округа Страффорд, постоянно анализируя различные возможности сбежать. Он провел за этим занятием целый день, а потом вернулся в свою камеру и погрузился в сон, представляя, как бежит на свободе, радостный и смеющийся, через густые, залитые лунным светом леса Нью-Гэмпшира.

Стивена разбудили два надзирателя, которые вошли в его камеру и приказали ему встать. Когда он повиновался, они грубо заломили ему руки за спину, и Стивен почувствовал, как сжались и защелкнулись наручники на его запястьях. Его вывели из камеры и повели по длинным пустым коридорам тюрьмы. Стивен спросил, куда его ведут, но надзиратели проигнорировали вопрос. В глубине души Стивен уже знал ответ. В глубине души он уже знал причину. Повернув вместе с охраной за угол, Стивен увидел на стене табличку с надписью: «ИЗОЛЯТОР». Его снова поместили в одиночную камеру. Кто-то из заключенных рассказал тюремным властям о навязчивых разговорах про побег, и теперь Стивена посадили в знакомую камеру размерами два на три метра. Надзиратели приказали ему раздеться до трусов и оставили его в одиночестве. Он начал дрожать.

Было время, когда Стивен в такой ситуации пришел бы в отчаяние. Он свернулся бы калачиком на своей холодной койке и заплакал. Но последние пять месяцев сделали его сильнее, выносливее. Он встал посреди камеры и сделал три глубоких вдоха. Потом, одетый лишь в трусы, спокойно приступил к занятиям йогой. Охранник прижался лицом к маленькому окошку в двери камеры. В тусклом свете лампы он увидел Стивена, сидящего с закрытыми глазами и раскинутыми руками, бледного и неподвижного, как статуя.

15