Необычный подозреваемый. Удивительная реальная история современного Робин Гуда

«Я буду продолжать отбирать у богатых и раздавать бедным, – написал он в финальных строках своего письма. – Я – современный Робин Гуд».

Разумеется, это письмо не принесло Стивену никакой пользы. Совсем наоборот. Но Стивен полагал, что обязан сообщить властям правду.

– Мне просто не нравилась мысль, что другого человека арестовали за мои преступления.

К тому же Стивену отчасти доставляло удовольствие дразнить полицию. В детстве он не раз наблюдал, как полицейские забирали его мать из дома либо во время, либо после приступов шизофрении. Кроме того, насколько Стивен мог видеть, полиция просто не очень хорошо справлялась со своей работой. При разумном планировании Стивен мог довольно успешно уклоняться от преследователей.

– Меня не оставляло чувство, что они совершенно некомпетентны, и это тоже усугубляло ситуацию, – признается он. – Я продолжал грабить и оставался на свободе. Все указывало на то, что полиция движется в ложном направлении и арестовывает не тех людей.

Детектив Бингхэм рассказывает, что полиция Девона и Корнуолла восприняла написанное Стивеном в газету «Экспресс энд Эхо» письмо с профессиональным скептицизмом.

– Обязательно найдутся желающие морочить полиции голову и направлять на ложный путь. Всегда приходится гадать, кто автор письма: преступник или любитель розыгрышей?

Необязательно сразу верить каждому, кто написал письмо в газету и утверждает, что он преступник. Во время расследования дела о Йоркширском потрошителе, продолжает Бингхэм, полиция тратила драгоценное время и ресурсы, отслеживая зацепки после каждого ложного сообщения.

– Это может увести расследование в сторону и помешать докопаться до правды.

Пусть Стивен и чувствовал себя обязанным успешно провернуть крупное ограбление, и стремление сделать это становилось все сильнее, в то же время он наслаждался своей двойной жизнью. После стольких лет одиночества и социальной изоляции он создал мир, в котором все его фантазии регулярно становились реальностью.

«Почему я стал преступником?» – спрашивал он себя в дневнике во время первого семестра в университете.

«По многим причинам. Среди них гнев на правительство: статус-кво, богатые становятся богаче, а бедные – беднее. Миллионы людей в южной части планеты, до которых на Западе никому нет дела, живут в острой нищете с минимумом возможностей. И даже понимание того, что меня разыскивает полиция, само по себе привлекает. Оно повышает самооценку, перед каждым ограблением можно строить сложные планы, изучая и выявляя слабые стороны намеченного объекта. Вечный поиск новых путей, возможностей».

Наступил новый год, и увлеченный новым образом жизни Стивен все сильнее отличался от того неуверенного в себе молодого человека, которым был раньше.

– Я хотел убежать от своего детства, оставить позади прошлое и стать кем-то другим, – пояснил он, когда мы разговаривали поздно вечером по телефону. – И неважно кем – Робин Гудом или тем, кто откроет новое будущее для человечества.

Стивен сделал мелирование. Сменил очки на контактные линзы. Несколько запустил учебу в университете. Курил марихуану, сидя в одиночестве своей спальни. Ирония заключалась в том, что все это по отдельности делают многие студенты на первом курсе университета. Такой поиск себя – совершенно нормальное явление. Что было в Стивене не совсем нормально, так это поиск себя в совокупности с потребностью чертить подробные карты городских улиц и мест расположения банков, прокладывать маршруты побега и создавать целые подборки тщательно спланированных ограблений.

«Преступление так чертовски привлекательно, – писал он в своем дневнике. – Деньги, планирование, власть и сомнительная преступная слава притягивают меня как магнит».

Стивен был совершенно одержимым. Грань между фантазией и реальностью стерлась. Он больше не видел перед собой никаких преград. «Я – грабитель банков, вооруженный налетчик и дико горжусь этим», – вывел он в своем дневнике. Он твердил себе, что все в этом мире возможно.

16

В ту неделю, когда Стивен вернулся в Вустер к началу второго семестра в университете, ему позвонила тетя и сообщила о смерти его отца. Стивен нахмурился и лишь тихо охнул в ответ. Он ждал волны горя, но напрасно. Стивен уже давно знал, что рано или поздно рак убьет отца. Узнав о диагнозе много лет назад, Стивен проплакал целую ночь, пока ночевавший у него в гостях Бен Уивер храпел на полу его спальни. Но, сидя в своей комнате в студенческом общежитии, в возрасте двадцати одного года, Стивен, похоже, не знал, как реагировать.

– Хотя мы с отцом не всегда ладили, я по-прежнему считал его очень близким человеком, – вспоминает он. – У меня странный образ мышления.