Неоконченное путешествие Достоевского

Это событие, как и встреча девятилетнего Достоевского с Мареем, происходит в конце августа, на исходе ясного дня. «Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звезд. С зенита до горизонта двоился еще неясный Млечный Путь. Свежая и тихая до неподвижности ночь облегла землю». Алеша лежит на земле среди «осенних роскошных цветов» [Достоевский 14: 328]. И снова Достоевский помещает обращение, включающее выход из повседневного времени и пространства в драгоценное, живое прошлое, в рамку точных указаний обстановки и времени: монашеская келья и сад в девять часов вечера, в конце августа. Как и в «Марее» и «Сне…», встрече Ивана с чертом, недавние события и воспоминания сходятся с давно минувшим; подсознательное становится имманентным; так происходит обращение.

Достоевский 1876 года, автор «Мужика Марея», «смешной человек», который «после сна… потерял слова» [Достоевский 25: 118], но все же ставший проповедником, и Алеша, поднявшийся с земли «твердым на всю жизнь бойцом» [Достоевский 14:328], – каждый из них совершил «путешествие в обращение», выйдя из него со слезами радости, чтобы принять оставшийся прежним, но вновь сделавшийся прекрасным мир. Их путешествия меняют направление: вместо того чтобы направляться внутрь самого себя сквозь время и пространство к бесконечно драгоценному, живому прошлому, им предстоит путешествовать по дорогам реальной жизни. Теперь они стремятся передать свои идеи людям, прекрасно зная, что те им, вероятно, не поверят. В какой-то степени каждый из них приобрел качества святого. Это не значит, что они превратились в символы или застывших персонажей, потеряв индивидуальность. Как указывает Джеймс, святой – это, прежде всего, защитник личности: «Обладая избытком человеческой нежности, [они] становятся великими факелоносцами [веры в сущностную святость каждого человека], острием клина, рассекающего тьму» [James 1970: 283][218]. В финале «Братьев Карамазовых» Иван все еще остается под действием – потенциально смертельным, потенциально искупительным – гомеопатического эксперимента своего черта. Когда мы видим Ивана в последний раз, он пребывает в той смутной тьме, которую так хорошо знали Достоевский и Джеймс. Направляется ли Иван к обращению или к окончательному падению, остается загадкой. Но можно предположить, что, возможно, как философ в написанной им легенде, «он давно уже дошел»?

Заключительные фрагменты: несколько слов напоследок

…читаю с таким рвением, словно от этого зависит все мое будущее.

Чарльз Диккенс. Дэвид Копперфильд[219]

Пора, пора уж мне огни тушить, Что толку эту рухлядь ворошить!

У. Б. Йейтс. Бегство цирковых животных[220]

Изменения чуть-чуточные, а от них-то самые громадные, ужасные последствия. <…> Но от чуть-чу-точных изменений, которые совершаются в области сознания, могут произойти самые невообразимые по своей значительности последствия…

Л. Н. Толстой. Для чего люди одурманиваются?

Странное дело – тяжело, а воспоминания как будто приятные. Даже что дурно было, на что подчас и досадовал, и то в воспоминаниях как-то очищается от дурного и предстает воображению моему в привлекательном виде.

Девушкин в «Бедных людях» Достоевского