Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Миссия началась в 1903 году, когда молодой Шмидт получил место ихтиолога на борту датского исследовательского судна «Тор». Он должен был изучать особенности размножения промысловых рыб, таких как треска и сельдь. Однажды летним днем того же года, когда «Тор» шел к западу от Фарерских островов в Атлантике, в одном из больших судовых тралов с мелкой ячеей обнаружились мелкие рыбьи личинки. Шмидт определил этих крохотных личинок как европейских угрей – первых, найденных не в Средиземном море. Этот «счастливый случай»[56] подсказал Шмидту, что место рождения угрей находится не у берегов Италии, а на тысячи километров западнее, если только эти лептоцефалы не очень сильно заблудились.

Датчанин стал одержим поисками истинных мест происхождения угрей, превзойдя даже прочих угреманов до него – Аристотеля, Кэрнкросса, Фрейда, Мондини или Грасси. К счастью для упорного ученого, годом ранее он удачно обручился с наследницей Карлсбергских пивоварен. Возможно, лучшая в мире пивоваренная компания, на которую только мог обратить внимание страстный охотник за лептоцефалами, была известна своими пожертвованиями на морские исследования. Насколько радовал невесту такой расклад, при котором молодой муж, помешавшись на крохотных мальках, двадцать лет пропадал в морях, можно лишь гадать.

Охваченный энтузиазмом юности, Шмидт пустился в эпический поход за самыми мелкими лептоцефалами, который должен был, по его мысли, привести к месту их рождения. «Я плохо представлял себе чрезвычайные трудности, обнаружившиеся в этом деле, – писал он позднее. – Задача, как выяснилось, разрасталась от года к году до такой степени, какую мы и представить не могли»[57]. Он тралил океан мелкоячеистыми сетями «от Америки до Египта, от Исландии до Канарских островов»[58], приведя в негодность четыре больших корабля, один из которых налетел на камни возле Виргинских островов и затонул, чуть не забрав с собой драгоценные образцы лептоцефалов. Затем началась Первая мировая война. Многие суда, которые он использовал в своей миссии, были взорваны немецкими подводными лодками.

Борясь с океанами, Шмидт был вынужден одновременно вести осаду и научного истеблишмента, бесившего его нежеланием признавать его трудоемкие усилия. В 1912 году он опубликовал свои первые находки: чем дальше он уходил от берегов Европы, тем мельче становились личинки угря, что указывало на то, что место его рождения действительно должно было находиться в Атлантике. Однако Королевское общество не соглашалось со Шмидтом, утверждая, что по этому вопросу работа Грасси «достаточна»[59], что вынудило датчанина вернуться на судно и снова выйти в море.

Прорыв случился 12 апреля 1921 года в южной части Саргассова моря, когда Шмидт поймал самую маленькую личинку: лептоцефала длиной всего пять миллиметров, которому, по его предположению, был всего день или два от роду. После почти двух десятилетий поисков миссия датчанина завершилась. Он наконец мог уверенно заявить: «Вот места размножения угрей»[60].

Это был поразительный результат; сам Шмидт был потрясен важностью своего открытия. «Среди рыб неизвестно больше ни одного случая, когда виду для завершения своего жизненного цикла требовалась бы четверть окружности земного шара, – писал он в 1923 году, – и личиночные миграции такого масштаба и продолжительности, как у угря, совершенно уникальны в животном царстве»[61]. Грасси и итальянцы были побеждены, а раскрытие тайны угря навсегда закрепилось за удовлетворенным Шмидтом и его родной Данией.

Но никогда не следует говорить «навсегда» – ни в науке, ни в жизни.

Почти сто лет спустя наши представления о жизненном цикле угря остаются не более чем дорогостоящими догадками. Несмотря на миллиарды долларов и лучшие современные технологии, ни одну особь вида Anguilla anguilla еще не проследили на всем пути от рек Европы до Саргассова моря. Никто никогда не видел нерест угрей в природе. И икры тоже пока не находили.

Я спросила Кима Аареструпа, старшего научного сотрудника Датского технического университета и одного из ведущих мировых специалистов по угрям, можем ли мы быть абсолютно уверены, что европейский речной угорь действительно рождается в Саргассовом море. Последовал ответ – скромное «нет».