Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Двадцать лет спустя единственный самец угря наконец предъявил свои интимные части. Везучим молодым биологом, сведшим знакомство с этим угрем, был еще один итальянец, Джованни Грасси. Он выловил эту рыбу, чьи половые органы были раздуты от спермы, когда она плыла от берегов Сицилии. Грасси уже провел некоторые плодотворные, пусть и не особо блестящие работы по изучению анатомии термитов и назвал новый вид пауков в честь жены (вот такая любовь). Но настоящая полоса удач началась у него после перехода к угрям. Он не только выиграл для Италии международный турнир за семенники угря, но годом раньше сделал столь же важное открытие, установив ключевой этап в непостижимом жизненном цикле этой рыбы.

Наброски Зигмунда Фрейда в письме другу – окошко в его психику во времена бесплодной охоты за семенниками угря. Здесь имеются загадочные угри, которые его так мучили, а также закорючки, изображающие неуловимую сперму и икру угрей (а икринки, как сказал бы психоаналитик, подозрительно похожи на пару грудей)

С 1850-х годов отмечалось массовое прибытие к берегам Италии мелких прозрачных рыбок, формой и размерами напоминавших ивовый листок, с выпученными черными глазами и жуткими торчащими зубами. Эти миниатюрные монстры были названы систематиками Leptocephalus brevirostris — такой заурядный образчик линнеевской номенклатуры, в переводе «тонкоголов короткорылый»[54] – и скоро забыты как очередная неинтересная морская тварь, которых слишком много водится в мрачных глубинах. Но Грасси был очарован этими живыми лепестками. Предположив, что это не взрослая рыба, а какая-то личиночная форма, он проделал довольно хитроумный трюк. Он пересчитал зачатки позвонков у лептоцефалов – их оказалось в среднем 115 – и посмотрел, у какого вида рыб их столько же. И нашел соответствие у европейского речного угря. Это стало поистине важным открытием: опознали недостающее звено в загадочном жизненном цикле угря.

Некоторые ученые умы уже предполагали, что речной угорь должен размножаться далеко в море. Это была непривычная идея – направление миграции, противоположное прочим проходным рыбам вроде лосося, которые делят свою жизнь между пресноводным и солоноводным местами обитания. Но зачем бы еще угри каждую осень скатывались по рекам в таких количествах и с такой решимостью, а их миниатюрные версии проделывали бы обратное путешествие вверх по рекам каждую весну? Но пока что для поддержки этой логичной гипотезы не было доказательств. Молодых угрей в море не находили. А теперь Грасси не только обнаружил недостающую личиночную стадию; он также установил, что угорь – оборотень мирового класса.

Грасси обзавелся аквариумом, чтобы пронаблюдать поразительный метаморфоз своими глазами. Это было разумно – иначе ему, скорее всего, никто бы не поверил. На протяжении нескольких недель листовидные лоскутки начали толстеть на обоих концах, принимая явную угреподобную форму. Тело укорачивалось почти на треть, торчащие зубы рассасывались, и по каким-то малопонятным пищеварительным причинам у рыбок перемещался анус. Через несколько дней по аквариуму уже плавали совершенно прозрачные пучеглазые вермишелины, известные как стеклянный угорь. Опьяненный открытием, Грасси объявил Мессинский пролив у берегов Сицилии местом, где размножаются все европейские угри, тем самым провозгласив шлепающую губами рыбу с ее невероятным жизненным циклом собственностью только что объединившегося Итальянского королевства.

Но, как обычно бывает, когда имеешь дело с угрями, эта поспешно ухваченная слава быстро выскользнула из рук итальянца. Грасси полностью проигнорировал тот факт, что все тонкоголовы, которых он наловил, были около семи сантиметров длиной. Значит, если только они не вылуплялись из невероятно крупной икры, эти личинки должны были уже изрядно подрасти к тому времени, как достигли пролива. Разве могли они действительно рождаться так близко к берегам Италии?

Только один человек думал, что загадка угря не решается так просто.

Как и многие до него, биолог и океанограф Иоганнес Шмидт выказал почти маниакальную решимость в деле точного определения скрытых мест размножения речного угря. Почти двадцать лет «патологически амбициозный»[55] датчанин прочесывал просторы Атлантического океана в поисках свежевылупившихся личинок угря величиной с сосновую иголку. Его экспедиция была настолько масштабной и технически сложной (и привела к такому неожиданному результату), что ей суждено было, образно говоря, с честью завладеть скользкой историей угря и перенести «место действия» из Италии в Данию.