Непокорное сердце

– Мне надо будет отучить ее от этой скверной привычки. Ты оказался прав, Серл, она действительно понимает французский.

– И даже говорит на нем, – добавил Серл, наблюдая, как Дрого поднимается и приглаживает волосы.

– Причем весьма выразительно. Что это? – Он настороженно посмотрел на тяжелую дубовую дверь, за которой слышалось какое-то царапанье, но тут же успокоился: – А, это ее собаки. Они намного дружелюбнее своей хозяйки. Впусти их, Иво. – Иво распахнул дверь, и собаки ворвались в комнату. – Тебе они нравятся?

Дрого кинул взгляд на просветлевшее лицо Иво. Он знал, что его слуга питает слабость к животным, особенно к собакам. Иво сильно горевал, когда вынужден был оставить своих собственных питомцев во Франции. Надо сказать, животные, чувствуя, должно быть, любовь к ним этого сурового человека, отвечали ему полной взаимностью. Вот и сейчас собаки, не раздумывая, направились прямо к нему. Дрого пришлось самому закрывать двери на засовы, после чего он снова вернулся за стол.

– Не понимаю, почему ты здесь, с нами? – воскликнул Танкред, наблюдая, как Дрого наливает себе вино. – Ведь тебя ждет постель – мягкая и, главное, нагретая.

– Думаю, сегодня она не будет мягкой, – ответил Дрого.

– Вполне возможно. Хотя нет, ты не прав. Мне кажется, эта девушка достаточно умна и, безусловно, поняла, что ты дразнил ее всего лишь с целью узнать, понимает ли она французский, и вовсе не хотел обидеть или оскорбить.

– Даже если она это поняла, это не изменит ее нрав.

– Может, и не изменит, – рассмеялся Танкред и покачал головой. – Для женщины она удивительно хорошо дерется.

– Да, но зубам и ногтям я предпочитаю кулаки. Похоже, у нее было трудное детство.

– К тому же она совершенно бесшумно и незаметно следовала за нами до самого домика старухи. Дрого, спроси у нее, где она всему этому научилась.

– Я уже боюсь ее о чем-нибудь спрашивать. – Дрого невесело усмехнулся. – Теперь я даже жалею, что она заговорила по-французски.

– Возможно, тебе следует убедиться, что у нее нет при себе оружия, – посоветовал Унвин; на его лице была тревога.

– Думаю, в этом нет нужды, – сказал Серл.

– Ты уверен? – пробурчал Дрого.

– Уверен. Зачем ей пускать в ход оружие, если ее жизни никто не угрожает? – Он поднял маленький кинжал, лежащий рядом с пустой тарелкой Иды. – Эта штука была здесь все время, пока девушка сидела с нами. Объясни мне, Дрого, почему этот кинжал до сих пор не торчит у тебя между лопаток, а?

Дрого взял кинжал в руки и внимательно вгляделся в его резную ручку.

– Это явно не крестьянский нож, – заявил он.

– Да и сам дом не из бедных. Здесь жили очень зажиточные горожане. И ее наряды отнюдь не похожи на нищенское рубище.

– Я это понял и без тебя.

– И она знает французский.

– И это я тоже понял. – В голосе Дрого появилось раздражение. – Серл, перестань темнить и выкладывай, что у тебя на уме.

– Ты отхватил себе подругу из богатого дома, старина. Подумай хорошенько, как тебе следует к ней относиться.

– Когда я ее вижу, я не способен работать мозгами. Во мне говорит другая часть тела.

– Разве тебе наплевать на ее участь?

– А что с ней может случиться? Пока она со мной, а не за стенами этого дома, с ней ничего плохого не произойдет. Так что она в полной безопасности.

– В безопасности? Но ведь ты собираешься взять девушку с собой, и ей поневоле придется стать участницей нашего похода на Лондон! Она увидит все наши сражения! О какой безопасности может идти речь?

– Почему тебя это так волнует?

Серл пожал плечами.

– Может, я постарел. Просто я думаю… Знаешь, у меня могла бы быть дочь такого возраста. Если ты пока не решил, что с ней делать, еще раз тебе советую: хорошенько подумай.

– Я решил, что с ней делать. Как только увидел ее впервые.

Кивнув на прощание своим друзьям, которых явно не удовлетворил его ответ, Дрого встал и отправился в спальню. Он понимал, что после стычки с Идой не может рассчитывать сегодня на ее благосклонность, но собирался провести ночь, хотя бы лежа рядом с этой строптивой особой.

В комнате было темно. Стараясь не шуметь, Дрого на ощупь отыскал около кровати свечу и зажег ее. К его большому облегчению, Ида никуда не сбежала – свернувшись калачиком, она лежала под одеялом, так что не было необходимости носиться за ней по всему дому, а потом снова самому или с помощью Иво тащить в кровать, вызывая насмешки и осуждение товарищей. Правда, она уже спала, и Дрого почувствовал досаду. Похоже, сегодня она не утолит его жажду, но может быть, сон по крайней мере утихомирит ее гнев.

Он быстро разделся, как попало кинув одежду на пол, и залез под одеяло, намереваясь тоже как следует выспаться, но через несколько минут понял, что не в состоянии спокойно лежать возле этой девушки. Его возбуждал даже запах ее волос.

Повернувшись на бок, Дрого легонько коснулся головы Иды и начал осторожно гладить мягкие, шелковистые пряди. Тонкое одеяло соблазнительно обрисовывало ее формы, и Дрого еле сдерживался, чтобы не сорвать его. Вынужденное долгое воздержание усиливало желание, которое он испытывал почти все время с того момента, как впервые увидел ее.