Непокорное сердце

– Вы… вы пришли забрать наши земли и завоевать мой народ, – задыхаясь, проговорила она. – И поэтому считаете себя вправе обесчестить любую девушку, на которую положили глаз! Да? Ведь так?! – Она почувствовала, как желание уступает место прежней ярости, и это обрадовало ее и одновременно почему-то огорчило.

Дрого посмотрел на нее, прищурив глаза:

– Многие уже видели, что ты моя пленница, и не сомневаются в моих дальнейших намерениях насчет тебя. Но ни у кого из них не поднимется рука бросить в тебя камень: ты всего лишь слабая женщина, которая имела несчастье оказаться в месте высадки вражеской армии.

Ида молча отвернулась. Дрого, потянув одну из завязок ее ночной рубашки, начал постепенно стягивать ее вниз, покрывая легкими поцелуями шею, плечи и ложбинку между грудями. Он изо всех сил сдерживал дрожь неистового желания, старался, чтобы его действия не спугнули Иду. Говорить же с ней о том, правильно ли он поступает, он больше не мог да и не хотел, поскольку твердо знал, что поступает неправильно.

– Женщина не должна делить ложе с врагом! – продолжала меж тем Ида. – Ее долг – убить его, когда он спит и безоружен. Иначе ее сочтут предательницей и жестоко осудят.

– Интересно, берут ли эти судьи в расчет то, что сердце женщины может принадлежать этому врагу? Или что враг хочет завоевать его? – Дрого внимательно вгляделся в ее лицо. – Твое сердце кому-нибудь принадлежит?

– Нет. Я вдова.

– Значит, у меня не будет соперника.

Он мягко накрыл ее груди своими широкими ладонями, легонько касаясь большими пальцами отвердевших сосков, а затем, приподнявшись, начал ласкать языком каждый из розовых напрягшихся бугорков. Ида вскрикнула и обхватила его плечи. Дрого быстро снял с нее ночную рубашку. Ида повернулась к нему, стараясь прижаться к его телу как можно теснее.

Голова у нее кружилась; забыв обо всем, она отдалась его ласкам и поцелуям, которые открывали ей все новые и новые истоки наслаждения. Ее руки жадно скользили по его сильному, мускулистому телу, она становилась все покорнее, все горячее в ответных ласках. Сейчас ей казалось неважным, что человек, даривший ей сказочное блаженство, – норманн, враг; ею владела лишь одна мысль – он красивый, сильный и желанный, и эта мысль заставляла ее сердце учащенно биться, делала ее объятия все нетерпеливее и жарче.

Дрого тоже испытывал страсть такой силы, что с трудом боролся с желанием наброситься на Иду и немедленно войти в нее. И все же он продолжал сдерживать себя, стремясь вызвать у Иды еще большее возбуждение. Эта ночь должна стать для нее поистине восхитительной, полной такого упоения, что потом ей захочется повторять вновь и вновь.

Он стал покрывать все ее тело быстрыми, жгучими, как укусы, поцелуями, шепча ласковые слова, поглаживая ее упругую гладкую кожу и нежно обводя рукой тугие холмики ее грудей и округлый живот. Когда возбуждение, с которым Ида уже не могла совладать, казалось, дошло до предела, ее охватила какая-то странная истома, почти изнеможение. Когда Дрого коснулся средоточия ее женственности, девушка, глухо застонав, раскинула ноги, отдаваясь самой смелой ласке. Почувствовав, что Ида готова принять его, Дрого, приподнявшись, начал медленно входить в нее. Вдруг Ида вздрогнула и крепко сжала губы. Дрого с удивлением почувствовал, что ему мешает препятствие, которого у вдовы быть никак не могло. Решив, что ошибся, он сделал резкий рывок, но тут же остановился – Ида вскрикнула и вся сжалась, тело ее напряглось и как будто окаменело. Немало озадаченный, Дрого прекратил свои попытки, чтобы успокоить девушку и постараться снова разжечь в ней внезапно угаснувшее желание.

Боль отрезвила Иду; словно вынырнув из глубины всепоглощающего блаженства, она отчетливо осознала всю безрассудность и непозволительность своего поведения. Ее охватил стыд. Как она могла? Отдать себя мужчине, которого она едва знает, и не просто мужчине, а врагу, завоевателю!

Дрого провел пальцами по бархатистой коже ее округлого плеча, затем коснулся ее груди, живота. Она перехватила его руку – и вдруг задрожала. Восхитительный жар желания охватил ее с новой силой, и через несколько мгновений все сожаления о потерянной девственности отлетели прочь.

Выгибаясь всем телом под тяжестью желанного ей мужчины, она вновь погрузилась в сладостное безумие, с силой прижимая Дрого к себе, чтобы он вошел в ее тело как можно дальше… Когда она судорожно обхватила его ногами, сжав их у него за спиной, Дрого понял, что больше не в силах сдерживаться и вот-вот достигнет вершины.