Нескучная книжица про… (сборник)

Так, в один из дней, в облаке парфюма, с кипой сумок и пакетов, длинноногая и большеглазая, в неотразимом обаянии четырнадцати лет, в нашем доме появилась она.

Цапля.

Шкаф заполонили наряды. Содержимого косметичек хватило бы для обслуживания средней руки конкурса красоты. Дома с утра до ночи гундосили звезды МТV, книжные полки украсились фотографиями Цапли в бикини.

Выключенный обычно телевизор непрерывно транслировал Дом-2.

Старший потомок впал в нигилизм. В пику гламуру, не снимая, носил рваные джинсы и бандану с черепами, слушал рок и лишь презрительно фыркал на предложение присоединиться к семейному ужину.

Козявка требовала тушь и помаду, чтоб стать такой же красивой, как Цапля, и тайно таскала ее духи.

В целом получилось неплохо. Племяшка забирала из садика Козявку, сын приходил сам, и вся троица дружно ждала возвращения с работы кормящей матери, то есть меня. А я моталась из области в город, уезжая и возвращаясь затемно. Оказалось, внутри каждого члена семейки установлен рубильник, отвечающий за громкость издаваемых звуков. Вваливаясь домой поздно вечером, я обнаруживала, что из положения «off» он тут же переключался в позицию «оn». Так детишки снимали стресс, передавая его, естественно, мне.

В тот вечер семейство встретило меня на редкость тихо. Сын предъявил дневник, не обезображенный красным. Дочь подарила картину – вдохновенные каракули четырехлетнего гения. Затравлено озираясь, я обнаружила до блеска отмытый пол и горячий чайник.

Настораживали взгляды, которыми украдкой обменивалась банда. Меня ждали.

И тут…

Появилась племянница с очаровательным толстолапым щенком на руках. Более грамотной презентации я не видела и у профессионалов. Картина маслом: девочка и пес. И дети, замершие, чтоб не спугнуть неосторожным воплем счастье.

Она гладила щенка и робко улыбалась мне. Показывала, какой он пушистый. Какие умные у него глаза. Какие уши – наверняка, почти овчарка.

…У нас по улице до сих пор бегает существо с лапами таксы и бородатой вытянутой мордой. Сосед купил на рынке щенка овчарки и назвал его Джип. Щенок вырос, и имя приспособилось под взрослый облик. Теперь это Вжик. Почти немецкая овчарка.

Впрочем, я отвлеклась.

Предъявив барбоса анфас и в профиль, Цапля рассказала, как намерзся бедный на улице, как плакал и скулил, как тяжко было ему на морозе.

– Ушки… и вот, смотрите какие зубы, вырастет, будет дом охранять. А глазки, глазки какие, прелесть… Она же такая милая, правда?

– Она?!

Да, щенок оказался сучкой. Как потом выяснилось, во всех смыслах.

Подоспели дети и, повиснув на шее, стали умолять, обещать все, что угодно, если я оставлю им этого чудесного, замечательного, самого лучшего на свете щенка.

Вы бы устояли? Ну-ну. Я не смогла.

– Ладно, – и, не успев договорить, тут же получила звание самой лучшей, доброй и даже красивой мамы на свете.