Нескучная книжица про… (сборник)

Мысль, и вправду, была неплохая: на фоне фей, принцесс и цыганок, в которых нарядятся другие девчонки, этот костюм хотя бы не будет банальным.

Одной из моих одноклассниц позарез нужна была годовая пятерка по физике, а бедняжка не могла отличить ускорение Кориолиса от банального «g». Я помогала ей разобраться с векторами, когда она вдруг шепнула мне:

– Эльза…

Я говорила вам, что матушка назвала меня Эльзой? Потрясенная кончиной канарейки, мама решила, что лучше будет сразу назвать вещи своими именами. Популярная когда-то песня решила мою судьбу. Безобразная Эльза. Мама всегда питала слабость к рок-музыкантам.

– Эльза, – сказала мне девочка, – я хочу предупредить тебя. Она задумала вот что…

Узнав, что я хочу нарядиться Бабой Ягой, лиска и тут решила меня уесть. В финальной репризе она выбрала себе именно эту роль! Она не терпела соперничества даже здесь! Мне пришлось срочно менять свои планы.

В тот майский вечер школа гудела, как улей. Все готовились к маскараду.

Я тоже. Кроме костюма, было несколько технических приготовлений и разговор с директором школы:

– Эльзочка, – сказала Анна Францевна, сжимая в руках платок, – Эльзочка, ты уверена, что эта музыка подойдет для финального шоу?

– Анна Францевна, это Вагнер, – ответила я, – что может быть лучше классики?

– И еще… твой… костюм, – директриса бросила нервный взгляд.

– Он мне не идет?– я искренне огорчилась, – поверьте, я очень старалась. Он плох?

– Не то, чтобы плох, – она замялась, – но как-то слишком уж… однозначен.

– Однозначен, это хорошо, – ответила я. – Терпеть не могу двусмысленности.

Я вышла на школьный двор. Близилась ночь, но майская темь была разметана вспышками цветных гирлянд. Декорации на сцене, с избушкой на курьих ногах, темным лесом и ступой были освещены. Лиске оставался финальный выход.

Я ощутила в кармане тяжесть: в крошечной коробочке заключались плоды кропотливой работы многих недель.

Принцессы и коты, пришельцы, человек-паук и Белоснежка, пираты и даже один гигантский хотдог – все танцевали и ждали финального шоу.

Но я увидела только его.

Наверное, этот мальчик учился в соседней школе – раньше мы никогда не встречались. Но его костюм поразил меня в самое сердце.

Он стоял, длинный и тощий, в обшарпанном сюртуке и шарфе, завернутом вокруг шеи. Чудовищные башмаки-развалюхи были обмотаны бечевой. Длинный нос поник. В руках он сжимал портфель, безучастно глядя вокруг.

Он увидел меня. Его глаза расширились.

Я шла к нему через двор, и все: короли, трубочисты, бэтмены и стрекозы, смолкали и уважительно расступались. Я подошла и сказала:

– Здравствуй, Ганс-Христиан. Я узнала тебя с первого взгляда.

– Здравствуй, – пробормотал он, – удивительно, что ты поняла, кто я…

– Так я и представляла себе великого сказочника в начале пути.

– А другие решили, что я нарядился нищим, – и мы засмеялись.

Слова были не нужны.

Представление началось. Баба-Яга давала свой бенефис.

– Отойдем, Ганс-Христиан, – сказала я.

Мои одежды были белы, как вечность. Глубокий капюшон отбрасывал тень. Коса была остра, а шаги – бесшумны, и никто не смел заступить нам дорогу. Только какой-то Хомяк крикнул вслед:

– Смотрите, Смерть забирает Бомжа! – но я обернулась, и его сдуло, как ветром.

Мы стояли на пригорке, глядя на школьный двор. Грянул «Полет Валькирий». Пора. Я повернула тумблер на крошечном пульте.

– Как ты относишься к теореме Ферма? – спросила я.

– Я считаю ее талантливой мистификацией, – ответил он и взял меня за руку. – Ой, смотри!

Ступа с бабой Ягой тяжело подпрыгнула и окуталась вонючим дымом.

Бессонные ночи, тайные вылазки к папе в институт, гигабайты поглощенной информации, эксперименты с тротилом и пикриновой кислотой дали свои плоды. Если не летать, то, во всяком случае, прыгать этот агрегат я научила.

– Моя работа, – похвасталась я.

Дым валил, ступа скакала, Вагнер неистовствовал, едва выдерживая соперничество с истошными воплями. Запутавшись в собственных лохмотьях, лиска-баба Яга никак не могла вырваться на свободу. Трудовик и несколько старшеклассников тащили огнетушители.

– Только актриса переигрывает, на мой вкус. Слишком громкий, противный голос.

– Не суди ее строго. Вообще-то, она не знала, что эта штука захочет влететь…

– Эффектный финал, – заметил он.

– Спасибо, – я немного смутилась.

Мы стояли на холме. Под нами простирался школьный двор и весь мир. Миллиарды звезд сияли только для нас.

В саже и клочьях пены незадачливая валькирия, наконец, покинула летательный аппарат и скрылась в ночи. Звезды невозмутимо внимали затихающему вдали визгу.

Аквариум

Господи, ну зачем болеют дети? Сейчас бы не ему, а ей лежать пластом и колоть уколы. Бледный какой. До синевы. Накачали таблетками, Ольга в жизни не видела такой температуры на градуснике – думала, сломан. А сын уже и сказать ничего не мог, только головенкой мотал в беспамятстве…