Несломленный. Находим силы, падая в бездну. Практики исцеления для тех, кто пережил психологическую травму

– Да, стекло я вижу. И вижу осколки, – говорил он. – Но разве это все, из чего состоит море?

Честно говоря, в тот период я переживала один ужас за другим. Моя жизнь состояла из трагедий, и огромных, и крохотных. Мне было двадцать пять, родители неожиданно ушли из жизни, а все, что осталось от семьи, разваливалось под грузом горя и утраты. Дом, где я выросла, мы продали. Все имущество родителей, накопленное за тридцать лет, и их шестеро детей теперь были разбросаны по трем разным штатам.

Время шло, и тяжесть этих переживаний становилась все невыносимее. У меня начались ужасные мигрени, постоянные приступы паники и головокружения. Жизнь напоминала череду кошмаров. Если это и значит быть взрослой, то мне этого совсем не хотелось. Всего за несколько месяцев я потеряла все точки опоры и теперь будто бы тонула в открытом море.

Единственное, на что я еще могла хоть как-то опереться, – это работа. Поэтому я заняла ей все свое время. Я как будто ее коллекционировала: трудилась и на неполную ставку, и на полную, училась и преподавала. Я была няней, помощницей преподавателя, разрабатывала учебные планы и редактировала книги. Почувствовать себя нормально мне удавалось лишь тогда, когда я забывала о своих жизненных обстоятельствах и с головой уходила в работу над каким-нибудь проектом, в идеале с жестким дедлайном. Если у меня появлялось свободное время, то мне приходилось проводить его наедине с собой, а значит, погружаться в эмоции – в то самое море из осколков стекла.

Помимо работы, у меня было еще два способа справиться со своими переживаниями: ксанакс[2] и упражнение под названием «джампинг джек»[3]. По идее, ксанакс – успокоительный препарат, но у него удивительно короткий период полувыведения. Иногда его действие резко заканчивается, и паника накатывает новой волной, пронзая током все тело. В такие моменты я вскакивала с места и начинала как заведенная делать это упражнение, где бы при этом ни находилась. Мой бедный спекшийся мозг воспринимал это так: раз тело прыгает, значит, по крайней мере, есть причина

для такого высокого пульса. Это уже было не так страшно, как если бы сердце выпрыгивало из груди вообще без причины.

Хотя эти способы отчасти помогали, у них были и существенные недостатки. Ксанакс нельзя принимать долго, а вскакивать с места и прыгать уместно далеко не в любой ситуации. Что делать, если приступ паники случается во время чтения лекции? Начинать скакать на месте прямо в аудитории? Единственное, что мне еще оставалось, – часто-часто дышать.

Поэтому в терапию я пришла не для того, чтобы услышать, что в жизни есть что-то помимо полного неотвратимого кошмара. Я была почти уверена, что больше ничего там нет. Я пришла в терапию, потому что больше не могла вести такой образ жизни.

На одном из сеансов я застенчиво призналась психотерапевту, что стала ложиться на пол, когда чувствовала себя ужасно. Я успела полежать на полу в студенческом центре, в университетском зале отдыха, у себя в кабинете и дома, и уже не раз подумывала о том, чтобы прилечь в общественном транспорте или прямо на улице. Я была почти уверена, что, как только я расскажу об этом психотерапевту, он посоветует мне обратиться в психиатрическое учреждение.

Но он лишь сказал:

– Замечательная техника заземления.

– Что-что?

– Это такой способ заземлиться. Благодаря контакту с полом или с землей вы успокаиваетесь и начинаете лучше чувствовать собственное тело. Здорово, что вы интуитивно пришли к этой технике! Видимо, вы уже знаете, что вам нужно. Стоит доверять себе чуть больше.

Оказывается, стоит лечь на пол во время приступа потерянности или ужаса, как возникают силы противостоять тревоге и напряжению. Если сосредоточиться на каждой точке соприкосновения тела с поверхностью, начинаешь ощущать устойчивость и силу. Все вокруг кажется более безопасным, тебе сразу становится лучше. Если лечь на живот и сделать несколько глубоких вдохов, направляя их в живот, то активируется блуждающий нерв, а с ним – парасимпатическая нервная система. Сердцебиение замедляется, а организм возвращается в нормальное спокойное состояние.

Тогда я ничего этого не знала. Я просто ложилась на пол, потому что мне это было нужно. Потому что я переживала травму и горе. Потому что у меня кружилась голова, и я оставалась одна в открытом море, уже не помня, что такое земля. Потому что жизнь стала невыносимой. И это не потому, что со мной что-то не так, что я слабая и ущербная и мне суждено бесконечно страдать, а как раз потому, что я сильная, здоровая и осознаю, что со мной происходит. Даже в моменты глубочайшего отчаяния мое бедное исстрадавшееся тело и мой спекшийся маленький мозг сами подсказали мне, что им нужно.