Несвятые святые женщины

Наступил вечер. Ирочка стала собираться на елку. Она достала из шкафа свое самое лучшее ситцевое платье. Но оно было уже не такое новое и нарядное, как у Юли и Кати! Баба ничего не сказала. Она причесала Иру, заплела ей в косу розовую ленточку и пошла в спальню. Оттуда баба Аня вышла с пакетом, перевязанным ленточкой.

– Это что? – удивилась Ира.

– Развяжи!

Ира развернула пакет и ахнула:

– Баба!

В пакете было чудесное платье! Белое, расшитое великолепным узором. От радости и удивления Ира не находила слов!

– Это тебе подарок от меня к Рождеству! – сказала баба Аня.

– Бабуля, – наконец произнесла Ира, – ты сама вышивала это платье? Я знаю, как ты чудесно вышиваешь!

– Сама! – улыбнулась баба Аня.

– Голубка ты моя! Да как же я не видела, когда ты его вышивала?

– Ты не видела потому, что ты в это время спала!

– Спала? Бабушка, да ведь мы же вместе с тобой и ложимся и встаем!

– Ты ляжешь и заснешь сразу, а я-то, старая, не сплю, лежу себе, караулю. Как только ты засыпала, я сразу шла в другую комнату. Там я зажигала лампу и работала себе! – сказала баба Аня.

У Иры навернулись слезы. Это были слезы благодарности и жалости к старенькой бабе Ане, которая вместо того, чтобы отдыхать, проводила ночи за работой, чтобы только обрадовать ее, свою внучку! Баба сама нарядила Ирочку в новое платье и долго любовалась ею.

– Посмотри в зеркало, посмотри, деточка! Ты будешь там лучше всех! – восхищалась баба Аня.

Но Ира не смотрела в зеркало, она крепко обняла бабушку Аню и поцеловала ее…

Юля и Катя, уже одетые, в шубках, зашли за Ирой, чтобы вместе ехать на елку, и тоже ахнули, увидев ее такой нарядной. Они думали, что она будет бедно одета, и вдруг оказалось, что ее платье лучше их!

– Ах, какая красота! – восхищались девочки. – Ира, кто тебе подарил такое чудесное платье?

– Баба Аня! – ответила Ира.

Бабушка закутала внучку, перекрестила ее и отправила на елку.

Когда девочки уехали, старушка села у окошка и стала думать о том, как же пройдет праздник у ее внучки.

Вечером румяная от мороза Ирочка вбежала в комнату и обняла бабушку. За ней вошел дворник и принес большую коробку.

– Баба, это Полишинель… Я его на елке выиграла! Большущий такой, больше меня! Мне его и на лестницу не втащить, поэтому я дворника попросила…

Девочка разделась и села пить чай.

– Расскажи мне все по порядку! – попросила баба Аня.

– Вот, баба, ехали мы туда на двух извозчиках. Едем мы, а во всех домах горят красивые елки! Где невысоко – все видно в окна… Так радостно!

– Да, деточка, это так, – со светлой улыбкой ответила бабушка, – Рождество – это чудесный праздник! Как у нас, бывало, в старину этот праздник справляли! Жили мы бедно, а праздники твой прадедушка любил встречать широко! Гостей у нас собирался полный дом! Большой стол был весь уставлен пирогами, на белоснежной скатерти лежало сено.

– А зачем сено, бабушка?

– А это в память того, что когда Спаситель родился в пещере, Его положили в ясли, на сено. На столе обязательно стояла кутья.

– Это что, бабушка, за кутья?

– А это, душечка, обыкновенное пшено. Его варят с медом. В старину в сочельник у богатых и у бедных обязательно на столе должна быть кутья. Ее еще делают из риса – с орехами, изюмом, миндальным молоком, кто как любит. Напечет, бывало, в этот день моя маменька, твоя прабабушка, пирогов и с грибами, и с кашей, и с капустой, оладьи с медом, пышки с вареньем, одним словом, все постное. До первой звезды батюшка никому не разрешал есть!

– А почему так, до звезды?

– Мы ждали звезды в воспоминание той особенной звезды, которая когда-то привела волхвов к Младенцу Христу и остановилась над Вифлеемской пещерой.

Мы приходили от всенощной, поздравляли друг друга с наступающим великим праздником, пили святую воду, потом садились за стол – кушать. После трапезы скатерть со стола не снимали! Так она и лежала на столе до самого Нового года… И гости тоже не разъезжались до Нового года – так и жили у нас в доме. В Рождество маменька нажарит, бывало, гусей, поросят, напечет пирогов… Молодежь целыми днями чуть не на голове ходит – и скачет, и в игры играет, и песни поет!

– А елку, бабушка, елку когда у вас наряжали?

– У нас, сердце мое, о елках понятия не имели! Какие в старину елки?! Кто побогаче – устраивали спектакли, балы, вечера, а елок и в помине не было. Мой старший брат тогда учился в Питере. Он нам рассказал, что в Питере наряжают елки и ставят в домах.

– Баба, а в клуб вы ездили?

– Какие клубы, деточка, в то время?! Однако разболталась я, старину вспомнила, тебя перебила! Рассказывай, голубушка моя, рассказывай…

– У подъезда стоят полицейские, народу много… Мы вошли в переднюю. Везде зеркала, ковры, цветы, музыка! У меня даже голова закружилась… Поднялись мы наверх. Залы какие, бабушка, огромные! Везде лампы, светло! Светлее, чем днем! Дети такие нарядные! Там было три елки и все до потолка!

– Надо же!

– Да, бабушка! Одна елка золотая, другая серебряная, третья снежная.

– Снежная?!

Ира улыбнулась:

– Ты, бабушка, думаешь, что с настоящим снегом?

– Думаю! – улыбнулась баба Аня.