Несвятые святые женщины

– Хорошо, мамочка. Только уж очень тяжело без папы. Подумать не могу, что не увижу его…

По ночам Леля просыпалась, встревоженная, раскрасневшаяся, и, прижимаясь к маме, твердила:

– Я видела папу во сне… Будто он сидит у себя в кабинете, а я пришла к нему, и он так обрадовался мне… Ах, мамочка, это было только во сне!

Многие их друзья навещали детей, ласкали и баловали, чем могли, но ничто не могло утешить Лелю.

Подходило Рождество. Леля захотела устроить крошечную елку для маленьких детей.

– Они ведь маленькие и не понимают, какое у нас горе, мамочка. Порадуем их! – говорила она и весь вечер, когда дети легли спать, потихоньку возилась в зале.

В Рождество Леля вдруг заболела. Любящая девочка хотела порадовать маму и сестер и, морщась от боли, скрывая ее от всех, делала подарки родным.

На следующий день она слегла в постель. Все были встревожены болезнью Лели. У нее отнялись руки и ноги. Многие, даже совсем незнакомые, присылали ее маме письма с советами и предложениями помощи. Леля каждый день получала цветы, гостинцы, игрушки, каждый день к ней приезжали знакомые. У постели больной собирались доктора и решали, чем помочь этому чудесному, любимому всеми ребенку.

И как трогательно, кротко и терпеливо переносила Леля свои страдания! Бывало, тихо стонет, а как только к ней войдет мама – замолчит и улыбается. Она видела, что мама очень огорчена: то молится, то плачет, то на коленях умоляет докторов спасти ее ненаглядное дитя.

– Мамуля, не плачь, моя радость! Я скоро поправлюсь, и мы уедем отсюда к бабушке… Мне теперь лучше, моя дорогая! Сядь ко мне… поговорим о папе! Покажи мне его портрет…

Иногда Леля просила маму сыграть на фортепиано.

– Сыграй мне все, что я играла, когда была здорова!

Мама дрожащими руками играла памятные для нее пьесы, а слезы так и капали на клавиши.

Когда Леле становилось совсем плохо, она горячо молилась, просила маму молиться за нее и, по своему желанию, несколько раз исповедовалась и причащалась.

Мама не отходила от своей больной девочки ни на минуту, она стала похожа на тень, и доктора, увидев, что она выбивается из сил, привезли к ним сестру милосердия. Добрая сестрица полюбила Лелю как родную и ухаживала за ней так, как можно ухаживать только за близким, дорогим человеком.

В то время уже наступила весна, и мама попросила разрешения у докторов побаловать свою больную девочку. Лелю закутали и на кровати вынесли в сад. Глаза ее заблестели, щечки покрылись румянцем.

– Боже мой, как хорошо! – говорила она. – Какое небо голубое! Какой воздух свежий… не уноси меня еще, мамуля, дай мне надышаться… Сорви мне веточку, на ней уже есть маленькие почки…

Леля слабела, но по-прежнему заботилась о других.

– Мамочка, ведь завтра Лидушины именины! – напомнила она. – Ты и забыла, милая! Достань из моего столика картинки, шоколад, красненькую бонбоньерку – я ей подарю.

– Ах, Лелечка, действительно, я забыла все на свете, кроме твоей болезни. Я забыла и числа, и дни. Лишь бы тебе, моей дорогой, стало лучше!

Леля стала часто впадать в забытье и бредила. Ей казалось, что они приехали к бабушке. Потом она начинала горько плакать и в тяжелом бреду вспоминать своего дорогого папу. Уже три месяца лежала Лелечка в постели. А время шло и шло…

* * *

Была Страстная суббота. Всюду шли тихие, радостные приготовления к светлому празднику.

– Сестрица, идите, голубушка, к заутрене. Слышите, благовестят! Пусть няня идет, пусть идет Аннушка. Все идите, помолитесь за нас. Я останусь с Лелечкой. Мне никого не нужно. Я хочу с ней побыть одна! – говорила Лелина мама, грустная, измученная своим тяжким горем.

Все ушли к заутрене. Дети крепко спали. Тихо-тихо стало в доме.

Леля лежала без сознания, бледная, изможденная. Мама стояла на коленях около кровати. Невозможно передать ту скорбь и боль, которые разрывали ее сердце.

– Лелечка, скажи хоть слово! Я тут… посмотри, как мне больно, как невыносимо тяжело! Моя дорогая Лелечка, ведь это я… твоя мама.

В церкви заблаговестили. Там в это время запели: «Христос воскресе!».

Мама положила красное яичко на кровать своей дорогой девочки и, обливая слезами, целовала ее ручки.

– Лелечка, Христос воскресе! Скажи мне хоть одно слово… Христос воскресе, мое ясное солнышко!

Вдруг девочка тихо повернула голову и глухо, обрывая слова, запела:

– Христос воскресе из мертвых… Христос воскресе… Живот даровав…

Очевидно, она бредила. Это пение странно звучало в тишине и нестерпимой болью отзывалось в сердце матери. Леля скоро замолчала.

– Мамуля, милая… папа, – тихо, едва слышно прошептала она.

Мама прильнула к ее изголовью.

– Я здесь… с тобой, моя Лелечка… Мама тут, любит тебя. Ты слышишь? – она нежно гладила Лелю по голове, по лицу, целовала ее руки.

– Мамочка, я уйду…

Это были последние слова доброй девочки. На земле осталось только прекрасное, безжизненное тело, а чистая, добрая душа, которая приносила всем в жизни столько радости и утешения, отлетела к Богу и к отцу, где ее уже ждали.

Пожар