Неведомые земли и народы Севера[Без иллюстраций]

«В то время я нес службу посла светлейшего моего государя у Великого князя московского, мне случилось встречаться с толмачом этого государя Григорием Истомой, человеком дельным, научившимся латинскому языку при дворе Юхана, короля датского.

В 1496 году по рождестве Христове его государь послал его к королю Дании вместе с магистром Давидом, уроженцем Шотландии, тогдашним послом короля датского. Так вот этот Истома изложил нам вкратце порядок своего путешествия. [Так как этот путь ввиду чрезвычайной труднопроходимости тех мест кажется мне тяжелым и крайне сложным, то хочу описать его здесь в двух словах так, как слышал от него.] Прежде всего, по его словам, он и названный уже посол Давид, будучи отпущены государем, прибыли в Новгород Великий. А поскольку в то время королевство Шведское отложилось от короля Дании и, сверх того, у московита были несогласия со шведами, [вследствие воинских смут] не могли держаться общедоступного обычного пути, а избрали другой, более длинный [зато и более безопасный].

Именно прежде всего они [крайне трудной дорогой] добрались из Новгорода к устью Двины и к Potiwlo. Он говорил, что это дорога, для которой по ее трудности и неудобству он не мог найти достаточного количества проклятий, длиной в триста миль. Затем они сели в устье Двины на четыре суденышка и, держась в плавании правого берега океана (Зимний берег. — Авт.), видели там высокие и неприступные горы; наконец, проплыв шестнадцать миль и переплавившись через какой-то залив (Горло Белого моря. — Авт.), они прибыли к левому берегу (Терский берег. — Авт.). Оставив справа обширное море, называемое, как и прилегающие горы, по реке Печоре, они добрались до народов Финлаппии (саамы-лопари. — Авт.); хотя те живут там и сям вдоль моря в низких хижинах и ведут почти звериную жизнь, однако они гораздо более кротки, чем дикие лопари. Он говорил о них как о данниках московита. Оставив затем землю лопарей и проплыв восемьдесят миль, они достигли земли Норботтен, подвластной королю шведскому; русские называют ее Каянской землей, а народ — каянами (квены финских племен. — Авт.). Отсюда, обогнув с трудом излучистый берег, который тянулся вправо, они прибыли к одному мысу, который называется Святым Носом.

Святой Нос — это огромная скала, выдающаяся в море, наподобие носа. Под этой скалой видна полная водоворотов пещера, которая каждые шесть часов то всасывает море, то с большим шумом возвращает пучину, извергая ее обратно. [Одни называют это пупом моря, а другие — Харибдой.] Сила этого водоворота настолько велика, что он притягивает корабли и все прочие, находящиеся поблизости, крутит их и поглощает; по словам толмача, он никогда не находился в большей опасности, ибо когда водоворот стал вдруг сильно засасывать корабль, на котором они плыли, то они едва спаслись, изо всех сил налегая на весла. Пройдя мимо Святого Носа, они прибыли к какой-то скалистой горе, которую надлежало обогнуть. После того как несколько дней задерживали там противные ветры, корабельщик сказал им: „Эта скала, что сейчас перед вами, зовется Семес (один из Семи Островов. — Авт.), и если мы не умилостивим ее каким-нибудь даром, то нам нелегко будет пройти мимо нее“. Истома упрекнул корабельщика за пустое суеверие. Тот замолчал, и из-за бури они задержались там на целых четыре дня; затем ветры улеглись и они отплыли. Когда они плыли уже при попутном ветре, хозяин корабля сказал: „Вы насмехались над моим предложением умилостивить скалу Семес как над пустым суеверием, но если бы я ночью тайком не взобрался на утес и не умилостивил бы Семес, то нам никогда не позволено было бы пройти“. На вопрос, что он поднес Семесу, он отвечал, что насыпал на выступающий камень, который мы видели, овсяной муки, смешанной с маслом.

Во время дальнейшего плавания им попался навстречу огромный мыс, в виде полуострова, по имени Мотка (полуостров Рыбачий. — Авт.), на оконечности которого находится крепость Вардехуз (ошибочно указано. — Авт.), что значит «караульный дом», ибо короли Норвегии держат там воинский караул для охраны границ. По словам Истомы, этот мыс настолько вдается в море, что его едва можно обогнуть в восемь дней. Чтобы не тратить на это время, они с великим трудом перетащили на плечах через перешеек в полмили шириной и свои суденышки, и поклажу.

Затем приплыли они в страну Дикилоппи, т. е. диких лопарей, к месту по имени Дронт (Трондхейм или Тромсё. — Авт.), отстоящему от Двины на двести миль к северу. По их рассказам, государь Московии обыкновенно взыскивает дань вплоть до сих мест. Там они оставили свои лодки и остальную часть пути проехали по суше в санях. <…> Окончив, наконец, этот путь, они прибыли к норвежскому городу Бергену, лежащему прямо на север между горами, а оттуда на конях — в Данию <…>

На обратном пути, по словам обоих, они возвращались в Московию через Ливонию и совершили этот путь за год, хотя один из них, Григорий Истома, утверждал, что половина этого срока ушла на задержки и промедления в разных местах из-за бурь. Но оба они неизменно уверяли, что во время этого путешествия проехали тысячу семьсот верст, т. е. триста сорок миль <…>».

Герберштейн С. Записки о Московии.