Невидимая часть души

При всем этом дети являются не только получателями заботы и любви, но и теми, кто активно устанавливает отношения привязанности. С первых дней жизни мозг младенца фиксирует, на какие его проявления и реакции взрослый дает больше своего отклика, внимания и принятия. Рисунок поведения ребенка подстраивается под заботящегося взрослого: «Если тебе не нравится, когда я плачу, и ты злишься на меня или покидаешь меня в эти моменты, то я постараюсь меньше плакать», «если ты подходишь ко мне, только когда я громко плачу, я буду плакать изо всех сил». Так, в течение первого года жизни ребенка развиваются разные типы привязанности. Ребенок постепенно адаптируется под стиль поведения и откликов взрослого, демонстрируя одобряемое поведение. Например, взрослые по-разному могут реагировать на призывный плач. Кто-то отзывается, испытывая в этот момент нежность, и старается утешить ребенка, тратя на это столько времени, сколько может потребоваться в этой ситуации. И тогда ребенок ощущает прилив окситоцина, и у него формируется доверие. Он знает, что может позвать, и к нему придут на помощь. Кто-то отзывается, испытывая злость, раздражение или отчаяние, а при невозможности утешить, оставляет ребенка одного, «проплакаться», и возвращается, только когда плач закончится. Гормоны стресса продолжают бушевать в организме малыша. Он замечает закономерность: когда я плачу — на меня злятся и уходят, когда я «спокоен», ко мне возвращаются. В таком случае начинает формироваться стратегия подавления своих чувств. «Справлюсь сам, иначе, если покажу свои переживания, от меня уйдут», — становится девизом для ребенка, а потом уже и для взрослого. Вот тут-то потребности в любви и принятии начинают «расходиться». Ребенок может ощущать, что его любят, — смотрят на него, испытывают нежность, но не принимают во всех его проявлениях и состояниях.

Как это ни странно, но действительно не всегда, когда любят, принимают. Именно с этим часто бывает связан бунт в подростковом возрасте. «Говоришь, что любишь, а почему не принимаешь меня таким, какой я есть?» — возмущается выросший ребенок.

Принятие — возможность встретиться с другим в том, как он сейчас себя ощущает и переживает, с согласием дать этому место в своем внимании.

Часто бывает так, что родитель фантазирует о том, каким будет его ребенок: что он будет любить делать, когда подрастет, какой жизненный путь выберет. Эти фантазии важны на этапе формирования дородовой привязанности. Они помогают думать о ребенке, создавать с ним особую эмоциональную связь. После рождения такие фантазии лопаются, как чешуйки луковицы, из которой появляется побег — настоящий ребенок, которого родителю только предстоит узнавать с любовью и принятием.

Как бы парадоксально это ни звучало, но в сферу удовлетворения потребности в принятии входит и то, насколько я вообще могу проявлять все возникающие у меня потребности и эмоции в контакте с другими и с самим собой. Ведь человек живет через них. И если они приняты, значит, принят и я сам. Это совершенно не значит, что переживание принятия наступает, когда другой помогает удовлетворить возникшую у меня потребность. Оно наступает в тот момент, когда я ощущаю, что другой настроен на меня, и мое состояние достаточно эмпатично и может отражать или разделять возникающие у меня эмоции. Именно это позволяет почувствовать себя увиденным. Это дает возможность быть в контакте с другим, а не надевать подходящую маску, образ того, что хотел бы видеть другой.

Но, конечно, не всё во власти родителей. Бывает так, что родители достаточно чуткие, откликающиеся на потребности ребенка, ищущие способ их удовлетворения, но случается что-то неподвластное им: что-то внешнее вмешивается в течение жизни и прерывает контакт с ребенком. Например, госпитализация, болезнь родителя, ясли с нечуткими воспитателями. И тогда ребенок сталкивается с тем, что, проявляя свои потребности, он не находит на них отклик. Он может испытывать чувство отчаяния, внутренний коллапс, что приводит к тому, что он постепенно начинает замыкаться: «Зачем просить, ведь все равно не получишь». Так может рождаться недоверие к миру. Если в такие моменты отказа в удовлетворении потребностей происходит еще и осуждение, то тогда возможно зарождение чувства стыда, которое будет сопровождаться переживанием чувства отвержения, своей «неправильности», желанием исчезнуть. У ребенка формируется ощущение, что что-то в нем не имеет права существовать. И тогда ребенок старается заморозить это «что-то», не давать ему проявляться, пряча свои потребности, не прося о помощи в их удовлетворении. У разных людей может появляться свое «стыдное». У кого-то это может быть стыд за чувство усталости и желание отдохнуть, у кого-то стыд за яркое проявление себя. Здесь возможно множество вариантов.