Невидимый заговор против человечества

Чтобы поддержать тех, кто считал, что “Лузитания” была сознательно направлена на встречу своей судьбе, британский командир Джозеф Кенворти, несший службу, когда судно было потоплено, позже показал, что ее военный эскорт был оставлен в последнюю минуту, а капитан приказал идти на пониженной скорости в районе, где, как известно, действовала немецкая подводная лодка. Ясно, почему Германия напала на это судно, Англия сделала бы то же самое, если бы американские боеприпасы направлялись в Германию. “Немцы, чья торпеда поразила лайнер, были невольными сообщниками или жертвами заговора, вероятно, задуманного Уинстоном Черчиллем”[753], — заключает автор Симпсон.

Оставшиеся в живых и более поздние исследования показали, что немецкая торпеда не потопила “Лузитанию”. Разрушение было вызвано вторичным внутренним взрывом, наиболее вероятно, тоннами перевозимых взрывчатых веществ и боеприпасов.

Было ли потопление “Лузитании” подстроено или нет, этого инцидента все еще было не достаточно, чтобы настроить американский народ на войну. “Торпедирование торговых судов и потери в живой силе, включая американцев, убеждали американцев в немецкой жестокости, но не в немецкой враждебности к ним”[754], — писала автор Барбара Тучман.

Немецкое высшее командование предпринимало значительные меры для того, чтобы избежать антагонизма с Соединенными Штатами после потопления нескольких торговых судов, включая “Лузитанию”. Для этого в сентябре 1915 г. немцы даже приостановили неограниченную подводную войну.

Несмотря на маневрирование со стороны Вильсона и Черчилля, именно сами немцы, наконец, подтолкнули Америку к войне. Сюда была втянута Мексика, а более конкретно, один человек, который более чем кто иной причастен к началу Первой мировой войны. Это был Артур Циммерман, который, находясь на посту немецкого министра иностранных дел, в 1914 г. помог начать войну. Он составил проект телеграммы, в которой заявлялось о решении Германии поддержать Австро–Венгрию в борьбе против Сербии после убийства эрцгерцога Фердинанда. Это действие возмутило Россию и ускорило войну.

В январе 1917 г. Циммерман был назначен министром иностранных дел и являлся сильным сторонником неограниченной войны подводных лодок. 16 января он послал шифрованную телеграмму немецкому министру в Мексике через немецкого посла в Вашингтоне, подтверждающую предложение о союзе с Мексикой и Японией. У обеих этих стран были натянутые отношения с Соединенными Штатами Америки. В свое время бригадный генерал Джон “Блэк Джек” Першинг, ставший командующим американскими экспедиционными силами во Франции, преследовал мексиканского революционера Панчо Вилла. В то же время японский крейсер “Асама” вызывал беспокойство властей в Калифорнии, маневрируя у западного побережья Мексики.

Циммерман информировал мексиканского президента Венустиано Карранза, что Германия намерена возобновить неограниченную подводную войну. Когда война с Соединенными Штатами Америки началась, Германия обещала помочь Мексике “восстановить путем захвата утраченных ею территорий в Техасе, Аризоне и Нью- Мексико”[755].

Тогда как это обещание, по всей вероятности, было обычным дипломатическим маневрированием военного времени, оно стало катализатором, необходимым для втягивания Америки в войну. Сенсационная телеграмма была перехвачена английскими криптографами, у которых многие дни ушли на расшифровку документа, прежде чем она попала к американскому послу 25 февраля. Она была обнародована 1 марта и первоначально воспринималась с большим скептицизмом.

Бывший сенатор Елиу Рут, позднее ставший почетным президентом СМО, и другие нью–йоркские представители элиты, встречавшиеся в обеденном клубе Круглого стола, предшественника Совета по международным отношениям, не могли поверить в такое неожиданное везение. Бывший американский посол в Англии Джозеф Чоут, “столь же преданный англофил, как и любой в Америке…”, открыто заявил, что сообщение Циммермана является подделкой, и был фактически единодушно поддержан многими собравшимися”[756], сообщил автор Тучман.

Однако вопрос о подлинности телеграммы возник 3 марта на Берлинской пресс–конференции. Там корреспондент “Херст Ньюз”, который, как оказалось позднее, был немецким агентом, предоставил Циммерману все шансы отказаться от телеграммы. “Конечно, Ваше Превосходительство будет отрицать эту историю”, — начал задавать вопросы корреспондент. Циммерман тогда необъяснимо заявил: “Я не могу отрицать ее. Она подлинная”[757].

Это простое признание произвело желанный эффект в Америке. Передовые статьи газет ополчились против немцев, и общественное давление за войну против немецкого Кайзера стало непреодолимыми. Вильсон, столь долго и трудно боровшийся за мирный договор с собой как лидером Лиги наций, был вынужден объявить войну 6 апреля 1917 г. Спустя восемь дней после подписания закона о военных займах в английские и французские банки пошел финансовый поток. Это был огромный кредит в 1 млрд долларов для пустых банков союзников.