Невидимый заговор против человечества

“В Париже имеется тайная “Ложа девяти сестер”. В ней заседает девять неизвестных. В Лондоне функционирует “Ложа четырех корон”. Состоит она также из девяти персон. Девять да девять — восемнадцать. Вот они всем и заправляют! Для широкой публики этот ареопаг владык называется довольно буднично: “Королевский институт по международным делам”. Знаменитый писатель Г. Уэллс вовсе не из любопытства два раза приезжал в Россию. Он выполнял ответственную миссию. Какую? Скорее всего, разведывательную. Но не такую, как, скажем, Б. Локкарт или С. Рейли. Он — персона более высокого ранга. Г. Уэллс считается близким другом Сессила Родса, иудея, любовника королевы Елизаветы I. Оба они состоят членами узкого кружка, собирающегося раз в месяц за обедом в отеле “Сент Эрминс”. А на таких встречах обсуждаются самые сложные проблемы. Вопросы, связанные с Россией, — одни из самых–самых!”[280]

В своих повествованиях Раковский предостерегал от пренебрежительного отношения к членам королевской семьи Великобритании в вопросах мировой политики. Об этом много говорит и Джон Колеман, офицер английской разведки, который в своих статьях и книгах указывает, что именно королева Великобритании является одним из руководителей Комитета 300, который он считает мировым правительством[281].

“Кому‑то взбрело в голову считать должность короля чисто номинальной, ритуальной, — продолжал дальше Раковский. — Глубочайшее заблуждение! Британская корона — центр мирового контроля. Что такое Английский Банк — объяснять не требуется. Одним из директоров этого Банка состоит А. Огильви, женатый на принцессе Александре, сестре герцога Кентского. А герцог Кентский — глава масонства шотландского обряда! Уолл–стрит… Не нужно восторженных придыханий! Это улочка в центре Нью–Йорка — всего лишь подмандатная территория Английского Банка. На Версальской конференции присутствовал О. Янг, вписавший свое имя в историю своим разработанным планом по освоению измученной Европы. Но помощником Янга работал Д. Сарнофф, человек Ротшильда. Следовательно, весь “план Янга” не что иное, как план Ротшильда из Лондона!”

Далее Раковский продолжал: “Человечество попросту не имеет права допускать хаоса в политике. Иными словами, человек, как животное общественное, требует жесткой руки, пусть и в бархатной перчатке. Если пастух управляет стадом при помощи кнута и окрика, то на человека лучше всего воздействовать через его мозговые центры. Вспомните библейскую притчу о стаде свиней, в которых вдруг вселился нечистый дух. В итоге стадо само устремилось к обрыву и погибло в морской пучине. Какой впечатляющий образ! Свиней никто не гнал, не принуждал. Само! Вот в чем дело. Но разве нельзя то же самое сделать и с людьми? Задача, разумеется, не из легких, но достижимая вполне”[282].

Исповедь Раковского настолько поразила Сталина, что он надолго замкнулся в своих собственных размышлениях. Он вдруг осознал, насколько разнообразно и всесильно масонство, превратившее планету Земля в рассадник своих корыстолюбивых планов. Многие детали его подозрений сошлись и подтвердили его самые неожиданные догадки.

Раковский выпадал из общей когорты участников процесса. Он выделялся среди своих соучастников, сидевших рядом за деревянной загородкой: Бухарина, Радека, Сокольникова, Ягоды. Он был не исполнитель, а руководитель. Еще один подсудимый вел себя несколько обособлено. Это был Генрих Григорьевич Ягода.

Справка. В синагоге г. Рыбинска сделана запись: в семье аптекаря Гирша Фишелевича Иегуды (жена Хася Гершаевна) родился мальчик, которому дали имя Генах. Кроме него в семье имелось еще два мальчика и пять девочек.

Три поколения назад семья аптекаря породнилась с такой же многочисленной семьей Свердловых из Нижнего Новгорода. Сруль Свердлов выдал свою сестру за Фишеля Иегуду. Таким образом, мальчик по имени Генах (Генрих Ягода) приходится троюродным братом Я. М. Свердлову (Иешуа Соломону Мовшевичу), будущему председателю ВЦИК, верховному правителю Советской России.

Как и ожидалось, масоны проявили к судьбе Раковского большой интерес. Пока происходило судебное разбирательство, в Октябрьском зале, в первом ряду сидел американский посол Д. Дэвис. В первый же день он поймал взгляд Раковского и сделал ему условный масонский знак. К своему удивлению, посол отметил, что Раковский этому никак не обрадовался и перестал смотреть в его сторону. Это вызвало определенные подозрения Дэвиса, не раскрыл ли его “брат” все тайны масонских планов.