Невменяемый дракон

Мало того, именно Давид провёл и более глубокие обследования тех боларов, на корпусе которых Кремон держал обе руки в течении одной минуты. Как выразился Сонный по этому поводу: если Спина и так можно было считать мыслителем, то теперь, то же самое можно было сказать и тех пятерых «пастухах», которые при первом благословлении были выбраны по чистому совпадению.

Так что практически всем учёным и исследователям, проживающим в замке, захотелось соприсутствовать при таком зрелище и просмотреть своей собственной магией за конкретными превращениями. Если конечно их удастся зафиксировать наличными силами.

Стая и на этот раз проявила невероятную организацию и внутреннее единство. На внутренней поляне собрали чуть более двухсот пятидесяти диких соплеменников всех возрастов. А после, уже на опушке, все шестьдесят четыре взрослых особи стаи сознательно, в терпеливой, торжественной очереди подлетали к возвышающемуся дракону и подставляли свои сферы под минутное касание когтистых лап.

Именно после этой, растянувшейся почти на три часа церемонии, Спин и предложил перед возвращением в замок всё-таки попробовать Кремону совершить свой первый полёт. Причём оказалось, что он с товарищами продумал для этого каждую деталь, полностью гарантируя безопасное приземление. В окружении массы Эль-Митоланов он завершил свои объяснения утверждением:

– И мы тебя подхватим в любом случае! Главное ты не складывай крылья и не падай вниз камнем. Понятно?

Тут же его поддержал и руководитель проекта Эль-Митолан Каменный:

– Да и мы с коллегами рассредоточимся в месте твоего предполагаемого приземления и будем подстраховывать своими силами в случае нескоординированной тобой посадки. Пробуй!

Огромное драконье сердце билось томно и тревожно, но отступать и оттягивать предназначенное судьбой не хотелось. Да и смысла не было, всё равно теория ничего больше дать не могла. Нужна только практика.

Наверное, Гнату Паласию в тот день на лугу вытоптали все травы. Люди выстраивались тройными квадратами и с задранными к небу головами бегали, порой путаясь в траве, сталкиваясь, и падая друг на друга. Тогда как над ними развевались коричневые корни разумных растений, которые всеми силами ещё раньше старались подхватить неуклюже приземляющегося дракона.

В пяти случаях – это удалось сделать боларам. В двух – людям. Невменяемый разгонялся, делал с каждым разом на один, два взмаха больше и взмывал в небо выше и выше. Потом ставил крылья параллельно земле и учился планировать на зелёное покрытие. С каждым разом со всё большим восторгом ощущая как начинает лучше и без ненужного напряжения чувствовать летящий навстречу ветер и управлять в этом ветре огромным телом. Напоследок, он до такой степени экзальтировася чувством пьянящего полёта и уверенности в собственном теле, что на восьмой раз взлетел на невероятную пока высоту километра в полтора и сделал несколько кругов над лугом. Разглядывая внизу мелкие фигурки своих коллег, которые махали радостно руками и видя вокруг себя зелёные сферы своих друзей боларов, которые изо всех сил стремились находиться как можно ближе. Приземлился он на этот раз прямо на холме. Без всякой подстраховки. С довольным хохотом приказал застывшим слугам поскорее накрывать на столы обед и вновь ринулся в сторону луга. Облетел на бреющем полёте возвращающие к замку группки колдунов и только тогда вновь вернулся прямо к подножию башни. На земле прислушался к своим ощущениям. Все мышцы дрожали и вибрировали скорей всего по многим причинам. И не обязательно по причине крайнего физического истощения. Вероятнее всего от переполняющей внутренности эйфории, влюблённости в небо и переполняющей радости собственного совершенства.

Несомненно, полёты в Сонном мире тоже сразу приходили на память, но пребывание в теле неправдоподобного дунита никак не мог сравниться с перемещением в ревущем встречном потоке воздуха сильного и послушного тела. Ведь в Сонном мире, а практически в сказочном сне, было простое порхание, основанное скорей на чужих ощущениях иного создания, в которое ты вселился всего лишь на несколько часов. Тогда как здесь был самый настоящий полёт. Самое настоящее единение с бескрайним небом. Самое непосредственное покорение воздушного океана. Без всякой театральности, сказочности или таинственности.

Сам обед, начался чуть позже. Потому что все вернувшиеся на холм коллеги опять вначале провели тщательное обследование драконьего тела. И только после подведения итогов руководителем проекта, все зааплодировали его последней фразе:

– Теперь наш герой не «птенчик», а настоящий шедевр магического гения.