Нежно

– Добрый день, ваш билет, – обращается ко мне контролер, и я выполняю его требование. Тем временем ухо улавливает неприятный пищащий звук, и я понимаю, что он означает. Еще прежде, чем сотрудник проверяет мой талон, я благодарю его и смотрю на свой телефон.

Батарея разряжена, экран почернел.

Ворча себе под нос, убираю его обратно. Теперь я не только вынуждена обходиться без музыки, но и не смогу написать Куперу, во сколько точно приеду. Не то чтобы я не сделала этого заранее, но перестраховаться никогда не повредит. В ином случае придется брать такси, что тоже нормально. Со мной ничего не случится… со мной ничего не случится!

Закрываю глаза и вспоминаю слова Милли: «Будущее лишь частично находится в твоих руках, а прошлое – совсем нет. Но на настоящее ты способна повлиять. Дыши глубоко. Считай в обратном порядке, Зоуи. С любого числа до десяти. И после каждой цифры говори себе что-то позитивное, что-то хорошее. Произноси предложения про себя или вслух, чтобы твое тело и твоя душа их слышали, чтобы создалась связь. Чтобы ты их осознала».

Четыре.

Все позади…

Три…

Я это пережила и все сделала правильно.

Два…

Это не моя вина.

Один…

Я могу дышать. Я свободна.

Меньше чем через десять вдохов и выдохов замечаю, как эта мантра накрывает мое тело, как одеяло, и успокаивает меня. Она действует. Хорошо. И нет ничего плохого в том, чтобы повторять это себе вновь и вновь.

Я здесь! Привет, Сиэтл.

Счастливая от того, что наконец выбралась из этого поезда и достигла своей цели, я от души потягиваюсь, после чего надеваю рюкзак и везу за собой чемодан.

Рефлекторно я уже хотела снова взглянуть на сотовый, но аккумуляторы, увы, не заряжаются по волшебству, поэтому он все еще спрятан в рюкзаке, а на дисплее определенно все так же темно. Остается лишь надеяться, что зарядное устройство на самом деле в чемодане, иначе завтра надо будет покупать новое. Сколько бы я об этом ни думала, так и не вспомнила, когда и куда его положила. А еще не смогла вспомнить, чтобы такой маленький провод когда-нибудь так сильно меня беспокоил.

Когда я ухожу с платформы, большие вокзальные часы показывают десять минут третьего. Поезд немного опоздал, а Куп собирался ждать меня снаружи перед главным входом.

Я торопливо продвигаюсь вперед, протискиваюсь мимо множества путешествующих, пока не прохожу сквозь центральные двери, покидая вокзал. Навстречу мне ударяет прохладный городской воздух, и я глубоко и радостно наполняю им легкие. На выдохе перед лицом образуются маленькие облачка пара, которые тут же снова рассеиваются. По телу пробегает дрожь, и я хватаюсь за капюшон, натягиваю его на волосы и опускаю до самого лица. Затем спешу застегнуть куртку, хотя до сих пор мне было жарко, но здесь, на улице, несколько холоднее, чем в поезде, к тому же льет как из ведра. Кажется, ливень не прекращается уже несколько часов, если судить по дорогам и тротуарам. Вода уже почти не стекает в сливы, кое-где в лужах, ручейках и ямках скапливается грязь. Тем не менее я иду дальше, делаю шаг из надежного здания вокзала, пусть и сразу чувствую, как влага оседает на джинсах, отчего те липнут к ногам. Я озираюсь в поисках брата, но его нигде не видно. А мгновение спустя не могу удержаться и бросаю взгляд назад, как в последний раз. Наверх, на колокольню станции Кинг-стрит, башню из красно-коричневого кирпича, которая возвышается на фоне потемневшего серого неба. Бесчисленные капли дождя падают мне на лицо и щекочут нос. Хотя Портленд далеко не деревня, атмосфера Сиэтла кардинально отличается от моего родного города. Может, здесь я буду больше чувствовать себя как дома, чем там. Может, так всегда и было, невзирая на…

– Посмотрите-ка, кто тут у нас. – Я знаю этот голос. Невольно улыбаюсь так широко, что начинают болеть щеки, и при этом оборачиваюсь. – Моя почти сестричка. – Мэйс ухмыляется, вытягивает ту руку, в которой не держит большой темный зонт, и я отпускаю свой чемодан, чтобы крепко его обнять.

– Уфф, не так бурно! – стонет Мэйс, и я щекой чувствую его смех, пока прижимаюсь к нему.

Меня переполняет первое ощущение дома.

Осторожно отстранившись, я заглядываю ему в лицо.

– Ну что, братишка? – шучу я. – Хорошо выглядишь. – Это правда. Выглядит он не просто фантастически, как обычно, а прежде всего счастливым и очень довольным.

– А буду еще лучше, если вытащу свои новые туфли из этой лужи и доставлю тебя домой. Пойдем. Шустрей, шустрей, Карапуз.

– Эй! Я уже давно не карапуз. – Мэйс придумал для меня это прозвище, когда мы были помладше, а я действительно была невысокой и худенькой. С тех пор прошла целая вечность.

Откровенно веселясь, он забирает мой чемодан и держит зонт над нами двумя.

– Ты навсегда останешься моим Карапузом. Мне очень жаль.

– Ничего тебе не жаль.

– Подловила. Но так как я встречаю тебя и везу к Купу, придется тебе с этим смириться.