Пролог

Я вновь очутился в этом месте. Вонючая, прогнившая, полуразрушенная общага, принадлежавшая когда-то давным-давно заводу, который стоял на окраине города. Да вот только завода теперь не было, а это место осталось. Как горькое напоминание прошлых лет. И люди, жившие здесь, тоже были напоминанием, что не всем так хорошо живется. В отличие от меня.

Я наморщился, ощутив затхлый запах. Он словно впитался в обшарпанные стены, в грязные стекла. Тянуло тухлым мусором и забитой канализацией. В здание точно не было мусоропровода, и эта вонь шла с улицы. Прикрыв нос ладонью, я поднялся на третий этаж. Темно, хоть глаз выколи. Здесь-то ли намерено выбивали лампы, то ли люди просто привыкли так жить. Я ненавидел это место. И не только потому, что оно кардинально отличалось от того, где я привык жить. Это место было неотрывно связано с ней. С девушкой, которая стала моей одержимостью. Моей болезнью. И я пришел сюда вновь, но не надеялся отыскать ее тут как в прошлый раз.

Она исчезла. Растворилась в вечерней дымке. Оставила меня умирать. Сука. Грёбаная сука, которая забрала мое сердце. Мою душу и покой. Эта маленькая чертовка вывернула меня наизнанку, открыла во мне то, чего там не должно было существовать априори, и просто ушла. Даже дверью хлопнула на прощание, пока я захлебывался собственной кровью.

Как же я ненавидел ее. Презирал, желал растоптать. Уничтожить.

Проучить, показать ее место в этом мире. И эта гнилая комнатушка, из которой я однажды ее забрал, была прекрасным отражением ее уровня. Она ничтожество. Она грязь на моих ботинках. И я намеревался эту грязь скинуть с ног и растоптать. Но она ушла.

Я шагнул вперед, без проблем отыскав комнату. Знал, где она находится. Помнил эту пожелтевшую от времени дверь. В кармане были ключи. Один ключ. И теперь он принадлежал мне, как и эта комната. Ее дом. Теперь мой дом.

Я забрал несчастную жилплощадь в надежде однажды уничтожить. За этим я приехал, оставляя свой роллс-ройс с охраной внизу. Теперь всегда с охраной, но не сейчас.

Мне не нужны свидетели. Я хотел побыть один. Подумать, понять, и возможно принять ее поступок. Хотел принять, но не мог. Ни тогда, когда она уходила, ни тогда когда очнулся после тяжелой операции и медикаментозной комы. Ни тогда, когда разнес в щепки комнату, в которой верил ей. В которой любил ее.

Любил ли я ее?

Она отняла все, что было дорого мне. Мою душу.

И эта сука еще поплатится за то, что выбрала не меня.

Вставил ключ в замочную скважину. Дверь подалась с трудом, но я толкнул ее, вступая в чуждый мне мир.

Воздух стоял тут затхлый.

Сколько прошло дней, когда она появлялась? Охрана сообщила, что девчонка побывала здесь в последний раз в тот же день, когда оставила меня умирать. А перед этим за два месяца, когда я забрал ее.

Я хотел подарить новую жизнь. Бросить к ее ногам весь мир. А взамен просил лишь преданность.

И что в итоге? Нож в спину. Сука знала, что однажды я потеряю бдительность. Однажды я поверю ей. Доверюсь и закрою глаза в ее объятиях. Так и произошло. Но она не знала, что тот человек, который был с ней два месяца, оставался лишь тенью моего зверя. Моей истинной сущности. Теперь же я сорвал маску. Никаких масок.

Нащупал выключатель. Щелчок, и комнату наполнил слабый свет.

– Вот же сука, – прорычал я, хлопая дверью.

Я не думал, что привлеку чье-то внимание. Я не думал, что за стенкой кто-то есть. В этом тесном мире был только я, и ее воспоминая.

В комнате осталась мебель. Шкаф с покосившейся дверцей, зеркало, без оправы, висевшее на гвоздике. Шторка около железной кровати с пружинами. На нее я присел. Матрас подо мной продавливался, пружина жалобно протянула металлический лязг.

Отвратительное место. На окнах разномастные шторы. Грязные от пыли, как и стекла.

Моя девочка жила здесь. Спала на этой ржавой кровати, на этом старом матрасе. Я прикоснулся к подушке. Синтетика, а я предлагал ей натуральные ткани, огромную квартиру. Все что она захотела бы. Ей нужна была свобода, а не золотая клетка. Так она называла мой дом.

И если она не хотела оставаться в моей клетке, то я мог предложить деревянный гроб. Туда ее загоню, как только достану. Но дам немного форы, пусть почувствует себя в безопасности. Пусть продолжит играть в примерную девочку-тихоню. А я был тираном. Деспотом. Чудовищем. И это, мать его, лучшее, что я слышал в свой адрес.

Что же, я не отрицал того факта, что никогда не был добрым и пушистым. Стержень во мне не просто взращивали, его вбивали. И никому как собственной родне это было не знать лучше остальных. Они видели, каким меня растил дед. Как он выбивал из меня дурь. Как воспитывал. Я был приемником крупного бизнесмена. К моим ногам упали миллионы, которые я превратил в миллиарды. И которые как оказалось не нужны были ей.

А что нужно? Я не понимал ее. Не мог разобраться в этой девчонке. А она так ловко манипулировала мной. Или я сам не хотел видеть, ослепленный желанием обладать ею.

Как же я заблуждался.

Дверь скрипнула.