Ни сегодня, ни завтра, никогда!

— Досс уже подготовил для тебя все необходимое. Теперь, как полноценный житель Цивитаса, будешь получать полное обеспечение за свою службу. Средства, которые будут поступать ежемесячно, можешь использовать как тебе угодно. Сегодня Верммут ведет кадетов на гринд, отправляйся с ними и верни себе прежнюю форму. А это подарок от меня, — Лациф положил руку парню на плечо, и Кевин снова стал Бессмертным наместником Занкии. — Скоро придется помахать булавой, надеюсь, ты не пожалеешь о принятом решении.

— Даже если я тут умру, глава, это будет куда интереснее, чем жизнь на той стороне, — улыбнулся крепкий рослый Кевин.

— Тогда не теряй времени даром.

Когда все приняли тот факт, что теперь их наместник Кевин, а великаны недовольно пофыркали, но смиренно склонили головы, Лациф вернулся в замок и рухнул на прогретую теплую землю двора.

«Если то, что сказала Тенебра, правда, то времени у него осталось не так уж и много. Необходимо быть готовым ко всему. Но как же сложно победить того, кого не понимаешь. РИЯ для него как закрытая книга, запечатанная сотнями замков. Нужно понять, что им движет иначе шансы на победу ужасно малы, но для начала, нужно закончить начатое».

— Томас, — Лациф подозвал к себе сына, что появился на крыльце, и тот присел рядом с ним прямо на зеленую траву, спрятавшуюся под алыми листьями, упавшими с деревьев пожара.

— Красиво, правда? — кивнул он парню на зрелище, что открывалось глазам, стоило поднять голову. Деревья сбрасывали свои старые листья, и те кружились в небе, будто ветер нарядился в красные одеяния и теперь танцевал в горах.

— Красиво, — подтвердил Томас.

— Я хочу попросить тебя кое о чем.

— О чем угодно, отец.

Лациф посмотрел на парня и вдруг поймал себя на мысли, что он взрослеет. Лицо стало более резким, да и плечи стали шире. Том действительно растет и мужает.

— Сердце аспида. Только ты можешь залутать его. Оно до сих пор ждет своего часа.

— Конечно, когда мне сходить?

— Пойдем вместе и лучше прямо сейчас.

— Хорошо, — Томас уверенно кивнул и поднялся на ноги.

А вот Лациф не был настроен также решительно. Его до сих пор потряхивало от воспоминаний о смерти сына, но, как обычно, он встал и распахнул портал:

— Ну, пошли.

В подземелье царила сказочная атмосфера, несмотря на холод и полумрак. Светлячки сумели прижиться и мигали своими разноцветными брюшками, отсиживаясь на снегу. Переливы их маленьких сияний расплескались по снежным стенам и в этом мраке раскинулось прекрасное «северное сияние». А посреди этого зазеркалья лежала огромная, покрытая льдом туша.

Лациф осторожно взмахнул рукой, и лед с нее потянулся к его ладоням, закручиваясь в неторопливом вихре.

— Что-нибудь оставь в нем. Пусть так и продолжает здесь лежать, — произнес король, и Томас, что с аккуратностью тревожной белки, шагал вокруг аспида, кивнул.

Принц протянул руку к своей добыче и заговорил:

— Сердце, кинжалы, почти десять миллион антар, камни для украшений и свиток призыва армии Барсона.

— Оставь в нем деньги, остальное забери.

— Хорошо, отец, — голос Тома дрогнул, и Лациф вздохнул.

«Парню тоже тяжело. Но он ответственный и трудолюбивый. Это хорошие качества для будущего короля. Этот мир не может вечно держаться на силе и власти, со временем Бессмертные привыкнут к тому, что правителю и его воле можно доверять и тогда неважно будет силен этот правитель или нет. Если он будет умен и справедлив, его силой будет армия, а не собственные руки. С годами этот парень усвоит все необходимое. Он как никто другой понимает насколько тяжело оказаться в чужом месте без поддержки. Он понимает какого это быть человеком, но точно осознает, как важно быть созданием. Он лучший из кандидатов на трон. Александр растет сильным и ловким, но при этом полностью поглощённым этим миром и не знающим другого. В этом нет ничего ужасного, но плох тот правитель, кто не понимает всего своего народа».

Лациф с гордостью посмотрел на старшего сына, а тот перевернул ладони, в которых появилось черное бьющееся медленным ритмом сердце. Оно медленно вздымалась и опускалось, словно дышало само.

«Вкуси этот плод и невозможное станет явным».

— Отец?

— Пока спрячем это подальше. За все чудеса в этом мире приходится недешево платить. Нужно побольше узнать об этой вещице прежде чем использовать.

Томас торопливо убрал сердце в инвентарь.

— Кинжалы-то персональные?

— Нет. Только сердце.

— Хорошо. Если из этого добра что-то нужно — забери, кинжалы Дени, остальное отдай Доссу. А эту чернь, как и душу Гаута, мы унесем в лучший в этом мире сейф.