Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

На одной из первых встреч с МакКонвиллами Адамс сразу дал понять, что он имел алиби. «Слава богу, что в момент ее исчезновения я находился в тюрьме», – сказал он. Неправда. Его освободили из «Лонг Кеш» в июне 1972 года, чтобы он мог полететь на мирные переговоры в Лондон. Джин похитили в декабре, и Адамс был на свободе до следующего июля. («Не надо вырывать слова из контекста, – позже сказал Адамс. – Я просто перепутал даты».)

Брендан Хьюз испытывал отвращение при мысли о том, что Адамс ходил к детям МакКонвилл и обещал им узнать, что случилось с их матерью, будто это была для него большая тайна. «Он пришел к семье в дом и обещал расследовать исчезновение женщины, – сказал Хьюз Мэкерзу в одной из бесед для Бостонского колледжа. – И это тот человек, который сам отдал приказ казнить ее! Скажите, где здесь мораль». По мнению Хьюза, только «чудовище Макиавелли» мог так поступать.

Вначале казалось, что поиск тел займет больше времени, чем ожидалось. «ИРА доставила тело в гробу в пятницу, – сказал Симус, муж Хелен, после того, как обнаружили Имона Молли. – Им следует подъехать сюда и сделать то же самое для нас». Однако какие-то захоронения удавалось обнаружить быстро, а с другими пришлось нелегко. У могил не было точного обозначения, а потому они сливались с окрестным ландшафтом. Люди стали старше, воспоминания потускнели. К тому ж и топография изменилась. Кто-то мог припомнить определенное место с привязкой к сараю, но сарай снесли уже лет 20 назад. То, что в 1970-х годах было молодыми побегами у могилы, теперь превратилось в мощные деревья. «Руководство ИРА подходит к этому вопросу добросовестно», – заявила Провос, стараясь защитить себя. Она утверждала, что все это дело времени.

МакКонвиллы находили некоторое утешение в общении с другими семьями, чьи близкие пропали. Несколько таких семей создали общий центр под названием «Вейв» (Wave), который стал источником поддержки для родственников исчезнувших. Многие из них испытывали острейшую тоску. После исчезновения Кевина МакКи его мать Мария отчасти утратила рассудок. Иногда она поднимала детей с кроватей ночью, надевала на них верхнюю одежду и требовала, чтобы они шли в город и искали там брата. Она тревожила соседей: барабанила им в дверь и кричала: «Где мой сын? Что вы сделали с Кевином?» А в другой раз она готовила что-то и говорила детям: «Поставьте тарелку в сушку, Кевин придет и теплого поест». Будто он только вышел на минутку и сейчас вернется.

После того как во время полицейского рейда в доме МакКи обнаружили пистолет, Марию арестовали, и она провела несколько месяцев в тюрьме «Арма», где ей довелось пересекаться с сестрами Прайс. Она позволяла Долорс причесывать ее, не понимая, что та перевозила ее сына через границу, где его должны были убить. Когда нашли тело Имона Молли, Мария МакКи посетила похороны и испытала иллюзию облегчения: ей казалось, что она хоронит собственного сына. Однако к моменту ее смерти тело Кевина все еще не нашли. Большая семья Марии сохранила о нем память, называя детей именем Кевин. Сыновья. Двоюродные братья. Племянники. Похоже, что всякий раз, когда рождается мальчик, они называют его Кевином.

* * *

В ирландском пейзаже доминируют торфяные болота, а потому кислая анаэробная[91] среда, создающаяся в плотной земле, означает, что иногда можно «воскресить» мрачные страницы прошлого Ирландии. Торфорезы порой поднимают на поверхность чьи-то древние нижние челюсти, ключицы или цельные трупы, пролежавшие здесь тысячелетия. Некоторые из них датируются периодом до бронзового века и часто несут на себе следы ритуальных обрядов и насильственной смерти. Эти жертвы, выброшенные из сообществ и захороненные, кажутся почти нетронутыми тленом, иногда сохраняются даже волосы и кожа. В разгар Смуты, в 1970-е годы, Шеймус Хини начал вести учет «болотных людей» после того, как ему на глаза попалась книга 1969 года о сохранившихся телах мужчин и женщин, найденных в болотах Ютландии; они были ритуальными жертвами. Фотографии искореженных тел – обнаженные, у некоторых перерезано горло – напомнили Хини о «варварских обрядах» прошлого и настоящего в Ирландии. Хини написал серию стихов о таких находках, включая «Королеву болота», в котором лирический герой слышит голос давно похороненной женщины, когда ее выкапывают, «стригут / и сдирают кожу / лезвием ножа торфореза».

Хини с детских лет занимался торфом на семейной ферме. Однажды он назвал болота Ирландии «пейзажем, который помнит все, что случилось в нем и по дороге к нему». Хотя болота оказались замешанными в истории исчезновения людей, сама ситуация была не нова для Ирландии. В действительности еще старая ИРА похищала людей во время войны за независимость, в 1920-х годах. Никто точно не знал, сколько исчезнувших тайно похоронили, но люди время от времени наталкивались на их тела; торф так сильно окрашивал кости в темно-коричневый цвет, что они больше походили на корни деревьев, чем на человеческие останки.