Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Адамс всегда имел тесные связи с сообществом и, будучи членом парламента от Западного Белфаста, демонстрировал удивительную способность ежедневно заниматься местной политикой. Он ходил по маленьким улочкам в окружении ватаги любопытных ребятишек и преданных помощников, стучался в двери домов, сочувственно отзываясь на жалобы его собеседников по поводу мусора или стычек с домоуправлением: «Брайан позвонит им утром и затем заглянет сюда, чтобы проверить, что сделано, хорошо, Брайан?» И Брайан или какой-нибудь другой помощник послушно записывал подробности дела в блокнот.

Адамс носил отличные пиджаки, имел аккуратно подстриженную бородку и не выпускал из рук трубку. Он выглядел классным, чуточку высокопарным интеллектуалом. Он опубликовал книгу тонких воспоминаний о своем детстве в Фоллз. Он поглаживал бородку. И назначил себе помощника по связям с прессой.

Шинн Фейн начала открывать «центры советов», которые могли проконсультировать по самым обычным вопросам, например, по получению пособия. Было нечто слегка комичное в этой метаморфозе от революционного подполья к мелким политическим делам: в этот момент Шинн Фейн, что называется, под фанфары заявила, что больше не мирится с «выстрелом в колено» как средством наказания молодых людей за антисоциальное поведение. Бывший боец из Дерри Мартин МакГиннесс, выигравший выборы в Ассамблею Северной Ирландии[81] в 1982 году, торжественно объявил, что «после ряда дискуссий ИРА решила, что стрелять молодому парню по ногам, оставляя его на всю жизнь калекой, – это нечестное и несправедливое наказание». МакГиннесс, напротив, был за «более социально значимый, профилактический подход». Некоторые националисты из SDLP сравнили столь резкий «ребрендинг» Шинн Фейн с попыткой рассказать о непорочном зачатии бандитствующих активистов сообщества.

Адамс теперь настойчиво утверждал, что он сам лично никогда не отдавал приказы о военных действиях и не участвовал в какой-либо насильственной операции, однако он не отказывался от военных методов. В своей первой речи после того, как его избрали президентом Шинн Фейн, он ясно дал понять, что насилие должно продолжаться – в тандеме с политической деятельностью. Вместо этого, несмотря на заявления Адамса о том, что это не положит конец конфликту, ИРА провела еще более жестокие операции. Незадолго до Рождества 1983 года Провос взорвала бомбу в лондонском универмаге «Харродс», уничтожив пять человек и ранив еще 90. (Адамс сказал, что «бомба неправильно сработала».) В следующем октябре доброволец заложил бомбу в отеле «Гранд Брайтон», где на время проведения конференции останавливалась Маргарет Тэтчер и члены ее кабинета. Бомба взорвалась, убив пять человек, но не Тэтчер. ИРА выпустила заявление, красноречиво объясняя стратегические преимущества терроризма: «Сегодня нам не повезло, но помните – должно повезти в следующий раз. Нам всегда должно везти».

Адамс защищал взрыв в «Брайтоне», не просто оправдывая его, а называя необходимым. Фатальные случаи, как он говорил, – «это печальные симптомы британского присутствия в стране». Взрыв не был аргументом против демократии, как некоторые тогда утверждали. В действительности он стал «аргументом за демократию». Тэтчер удалось пережить атаку, но ее уверенность поколебалась. В частных беседах она признавалась, что верит: Провос в конце концов добьется успеха. «Возможно, она в конечном итоге одолеет меня, – говорила она. – Но я не хочу, чтобы она получила меня на блюдечке с голубой каемочкой».

Адамс не раз делился соображениями о том, что конфликт когда-нибудь убьет его. В 1983 году его арестовали, когда Королевские констебли пытались не дать автомобильному кортежу Шинн Фейн развернуть трехцветные флаги. Весной 1984 года Адамс предстал перед судом в Белфасте. Член парламента от Западного Белфаста был обвинен в нарушении порядка и обструктивной политике. Однажды во время перерыва на обед он вышел из здания Магистратского суда и сел в машину, чтобы вместе с товарищами совершить короткую прогулку по Западному Белфасту. Ему приходилось несколько лет находиться в подполье, и его действия тогда трудно было предсказать. Но разбирательство стало главной новостью дня, и все отлично знали, что сегодня он будет в суде в центре Белфаста. Он вдруг стал настолько бояться за собственную безопасность, что даже подал заявление с просьбой разрешить носить оружие для самообороны. Ему отказали, и никого не удивило, что это сделал Корпус королевских констеблей. Адамс предсказал свою смерть, сказав: «Уверен на девяносто процентов, что меня убьют».