Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Хьюз отправился в Нью-Йорк Сити и встретился там с представителями Комитета помощи Северной Ирландии, иначе «Норэйд» (Irish Northern Aid Committee, или Noraid) – группой, собиравшей денежные средства. На этой встрече самоуверенный благотворитель, американец ирландского происхождения, сообщил Хьюзу, что Провос неправильно ведет войну. По мнению мужчины, нужно расширять спектр целей. Начать отстреливать всех тех, кто хоть как-то сотрудничает с британским режимом – любого, кто носит корону на своей форме.

– И почтальонов? – поинтересовался Хьюз. – Почтальонов тоже убивать?

И мужчина ответил, что, конечно, и почтальонов.

– Хорошо, – сказал Хьюз, – я через пару недель собираюсь обратно в Белфаст… Мы и вам билетик купим, поедете со мной, там вы сами будете отстреливать этих гребаных почтальонов.

Мужчина вручил Хьюзу чемоданчик, полный денег, – на «дело». Но чем больше они беседовали, тем больше не нравилась Хьюзу его политика. Хьюз все еще считал себя революционером-социалистом, но он обнаружил, что среди консервативных ирландских американцев, поддерживавших ИРА в 1980-е годы, социализм был не в моде. В конце концов, дойдя до точки, Хьюз пробормотал: «Не нужны мне ваши гребаные бабки!» Мужчина удалился, не забыв прихватить с собой чемоданчик.

Выйдя из тюрьмы, Хьюз снова приступил к активной работе в ИРА. Планируя операции, он колесил по обеим сторонам границы. Однако, общаясь во время этих миссий с добровольцами, он начал испытывать некоторое беспокойство и пока еще неясное ощущение того, что ИРА, возможно, следует больше заниматься политикой. Временами Хьюз спрашивал себя, а так ли, как раньше, он, солдат до мозга костей, нужен движению? Приехав в Дублин, он зашел в штаб-квартиру Шинн Фейн на Парнелл-стрит. Политическая активность била там через край. Хьюз огляделся, и его не покидало чувство, что в этой новой игре ему нет места: на самом деле он уже не является ее частью. Он посетил Симуса Твоми – бывшего начальника штаба ИРА, которого в 1973 году освободили из тюрьмы, использовав вертолет. Твоми был на три десятка лет старше Хьюза. Джерри Адамс и его люди оттеснили командира в сторону, выдавили из Военного совета ИРА. Теперь он одиноко жил в маленькой квартирке в Дублине. Увидев, в каких стесненных обстоятельствах Твоми проводит свои последние годы, Хьюз задал себе вопрос, почему движение не думает о пенсии. Когда несколько лет спустя Твоми умер, Хьюз вез его гроб обратно из Дублина в Белфаст. И, когда он прибыл туда, кроме жены Твоми, никто не пришел проводить старика в последний путь.

* * *

Через несколько дней после новогодних праздников 1989 года в семье Долорс Прайс и Стивена Ри родился малыш – мальчик по имени Финтэн Даниэль Шуга (просто Дэнни, как объявили на его первом дне рождения). Через год появился на свет и второй сын – Оскар, названный в честь Оскара Уайльда[83]. «Бедный парень похож на меня (я так думаю), но, возможно, он еще израстется, – писала Прайс подруге и спрашивала: – У тебя нет на примете няни?» Она была совершенно опьянена детьми, как говорил Ри, «кудахтала над ними». Симус Хини посвятил мальчикам стихотворение. Он написал его на японском веере, висевшем на стене в доме Ри. (Оно никогда не публиковалось.) Находясь в тюрьме, Прайс боялась, что у нее не будет ребенка, а сейчас она получила шанс на что-то похожее на нормальную жизнь. Семья обосновалась в Лондоне, но держали и дом в Белфасте. «Хочу, чтобы у них было ирландское детство и ирландский акцент, – говорил Стивен Ри о своих сыновьях. – На мой взгляд, нечестно было бы растить их английскими детьми».

Прайс продолжала работать над автобиографией и время от времени вела переговоры с различными издателями. Но как Ри объяснил в одном из интервью: «Никогда не было подходящего времени для публикации». Прайс отошла от политики. Однако ее муж, как ни странно, поддерживал связь с ее старым командиром Джерри Адамсом. Выйдя на международную арену, Адамс снова сделался ненавистной фигурой для Англии. Он, обладая невозмутимым спокойствием, эрудицией и приятным баритоном, был, что называется, осязаемо опасен: благочестивый, харизматичный и красноречивый апологет терроризма. Возможно, боясь силы его идеологического обаяния, правительство Тэтчер наложило специальное ограничение – «запрет» ИРА и Шинн Фейн на радио- и телевещание. На практике это означало, что, когда Адамс появлялся на телеэкране, британские телеканалы должны были отключать звук его голоса. Изображение при этом транслировалось и содержание речи излагалось. Но вот голос слышать не полагалось. Телевещательные компании нашли практическое, правда слегка нелепое, решение: Адамс появлялся на экране, а его голос дублировал актер. И лицо было Адамса, и слова его, но вот голос, которым он говорил, принадлежал кому-то другому.