Никита Хрущев. Вождь вне системы

Я считаю, что это не оскорбление, это не унижение. Это признание, это вера в людей, вера в общество, вера в Коммунистическую партию. Если наши силы физически изнашиваются, давайте выдвигать людей разумных, которые достойны будут руководить. А нам, старикам, чаек попивать и радоваться, а когда будет нужда, к нам с уважением будут обращаться. Другой раз отец родной [может] в тягость быть в семье. Бывает так: живет, живет человек, а потом умер. Спрашивают, а сколько ему лет? Ну, естественно. Это действительно естественно, а мы не хотим признать. Вцепились и держимся, как вошь за воротник. Управлять, подписывать они не хуже нас будут… Вот, товарищ Шепилов, мои преступные мысли, что я поносил товарища Ворошилова, всеми уважаемого. Если мы сами не поймем, нас поносить будут. Надо создать такую возможность, пользу принесет такой закон, закон, запрещающий именем живущих и здравствующих называть города, заводы и фабрики, писать о них книги, создавать кинофильмы, ставить при жизни памятники.

Это не будет поощрять подхалимов, не будет создавать условий для раздувания культа отдельной личности…

Там же. С. 549–551.

<p>Приложение 3</p>

Выдержки из доклада, подготовленного для пленума ЦК КПСС 14 октября 1964 года

Д. С. Полянский(в 1958–1962 — председатель Совета министров РСФСР, в 1962–1965 — заместитель председателя Совета министров СССР, в 1960–1976 — член Президиума/Политбюро ЦК КПСС

)

«Таковы, товарищи, факты»[929]

Товарищи!

Президиум ЦК КПСС считает нужным доложить членам ЦК КПСС, кандидатам в члены ЦК КПСС, членам Центральной Ревизионной Комиссии о положении, создавшемся в Президиуме ЦК в результате неправильных действий тов. Хрущева, с тем чтобы обсудить этот вопрос и принять надлежащие меры в целях оздоровления и нормализации обстановки в руководстве нашей партии.

Известно, что за последние годы наша партия добилась немалых успехов в хозяйственном и культурном строительстве. Решения XX съезда партии наметили правильный ленинский курс в области и внутренней, и внешней политики. Осуществляя этот курс, наш народ под руководством партии самоотверженно трудится в целях победы коммунизма.

Однако наши успехи были бы куда более значительными, если бы не допущенные серьезные ошибки в руководстве как внутренней, так и внешней политики.

Суть дела состоит в следующем. За последние годы по вине тов. Хрущева у нас создалась нетерпимая обстановка, вследствие которой нормальная работа Президиума ЦК стала невозможной. Тов. Хрущев, сосредоточив в своих руках неограниченную власть, обнаружил полное неумение, да и нежелание правильно пользоваться ею. Он грубо попирает ленинские принципы и нормы руководства партией и страной и, по существу, полностью отказался от них. Ленинские требования подчинения воли одного партийного руководителя воле коллектива руководителем, правильного распределения обязанностей между ними, свободного и делового обсуждения коренных, принципиальных вопросов внутренней и внешней политики — все это предано им забвению.

Тов. Хрущев особенно за последнее время вышел из-под контроля ЦК КПСС и его Президиума, открыто пренебрегает мнением коллектива руководителей партии и правительства, перестал считаться с высказываниями товарищей, никого не хочет признавать… Он возомнил себя непогрешимым, зазнался, стал претендовать, без всяких к тому оснований, на роль великого теоретика и практика марксизма-ленинизма. Для него теперь стали обычными высокомерие, грубость и нетерпимость к товарищам.

Все достижения партии и народа, победу ленинского курса в жизни нашего общества он приписывает не партии, а себе лично. Во всех его действиях за последнее время на первом месте стоят не интересы общего дела, а интересы собственной персоны. На любом мало-мальски существенном мероприятии в нашей стране, на всем обязательно должно стоять клеймо: «Сделано Хрущевым».

Что касается методов и стиля, то характерным в этом отношении является практика его руководства работой Президиума ЦК КПСС. На заседаниях Президиума теперь уже никто, кроме него, не выступает. Если же кто-либо пытается сказать свое мнение, его сразу обрывают. Да и бесполезно стало говорить: все равно Первый секретарь сделает по-своему.

Такие «методы», как гневный окрик, командование, грубые нецензурные оскорбления, матерная брань, стали постоянной нормой его поведения. По отношению к членам Президиума он применяет в полном смысле этого слова иезуитский метод — «разделяй и властвуй»: изобьет одного, через некоторое время вроде подмажет его слащавым словом и берется за другого.

Так он нередко доводит товарищей до полной душевной депрессии.