Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

В ноябре 1978 года на заседании Политбюро Брежнев с раздражением говорил, что в течение трех лет в производство потребительских товаров было инвестировано на один миллиард рублей меньше, чем планировалось, а план на следующий год был самовольно снижен на 200 миллионов. По словам генсека, «некоторые специалисты по планированию [читай — Байбаков. — В. В.], очевидно, полагают, что с помощью средств, предназначенных для группы “Б”, можно как заблагорассудится латать финансовые прорехи в других отраслях». Спустя год на ноябрьском пленуме ЦК он будет возмущаться перебоями в снабжении населения определенными товарами, «которые почему-то принято именовать “мелочами”: простейшие медикаменты, мыло, стиральные порошки, зубные щетки и паста, иголки, нитки, детские пеленки, другие товары легкой промышленности». Местные руководители самовольничали, пытаясь снизить плановые задания по производству потребительских товаров, и Брежневу приходилось бороться с этим. Правда, и нормы, устанавливаемые Госпланом, он считал нереалистичными.

Председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков в минуты отдыха. 1 января 1978. [РИА Новости]

Потом, в годы горбачевской гласности, социолог Татьяна Заславская скажет о 1970-х: «Хронической проблемой оставалось недостаточное обеспечение населения продуктами питания, несмотря на большие капиталовложения в сельское хозяйство. Для миллионов советских людей символом благосостояния стала колбаса. В каком-то метафизическом смысле этот немудреный продукт очень точно выбран. Не хлеб, не селедка, а именно колбаса. Потому что она удовлетворяет одну из самых массовых потребностей, и возможность ее покупать — действительно какой-то реальный порог благосостояния. В те годы одним из доказательств того, что так жить нельзя, был именно дефицит недорогой и качественной колбасы. Если для широкой массы людей проблемой становится колбаса, то ясно, что это тупик».

«Николай, лети на Кубу»

В феврале 1971 года Байбакова вызвал Брежнев:

— Николай, лети на Кубу. Поможешь Фиделю в планировании. Вот письмо от него. Фидель пригласил персонально тебя. Встретишься с ним, обменяешься мнениями, посоветуешь, что и как им делать.

Экономическая обстановка на Кубе была тогда тяжелой (впрочем, такой она будет и дальше). После победы революции прошло более 12 лет, но сбалансировать хозяйство еще не удалось.

Первая беседа председателя Госплана СССР с кубинским лидером проходила в советском посольстве в Гаване. Она длилась почти три часа — Фидель был, как всегда, необычайно словоохотлив. Разговор носил общий характер. Обсуждали состояние экономики Кубы и СССР. Затронули некоторые вопросы внешнеэкономических связей. Затем наметили план совместной работы и договорились о дальнейших встречах.

Эти встречи проходили потом в ночное время и заканчивались иногда под утро — таков был режим Фиделя Кастро. Собеседниками команданте были также заместитель Байбакова Н. Н. Иноземцев, другие работники Госплана и советского посольства.

Первый секретарь ЦК КП Кубы, премьер-министр Революционного правительства Республики Куба товарищ Фидель Кастро Рус (слева) беседует с заместителем председателя Совета министров СССР, председателем Госплана СССР Н. К. Байбаковым (справа) во время его визита на Кубу. 1 августа 1971. [РИА Новости]

Гости из СССР вдоволь поездили по «Острову свободы». Провели много бесед с главами провинций, хозяйственниками и обычными жителями. Байбаков и его спутники с Фиделем практически не расставались — тот сопровождал их повсюду, причем нередко сам сидел за рулем автомобиля.

«Однажды, после обстоятельного разговора о сельскохозяйственном производстве, где основной культурой был сахарный тростник, — вспоминает Байбаков, — я высказал такую мысль:

— Монокультура вас не спасет. Вы живете в весьма благоприятных климатических условиях и можете выращивать любую продукцию, особенно цитрусовые. А мы с охотой будем у вас их покупать.

Фидель Кастро обычно внимательно относился к нашим рекомендациям. Но вот когда мы спросили его, почему бы не дать крестьянам надел земли, чтобы они выращивали урожай, себя кормили и торговали на рынке, Фидель лаконично ответил: “Налаживать рыночные отношения — это все равно, что губить молодые ростки коммунизма сорняками капитализма”, но все же с нашим предложением он согласился.

В ходе бесед у нас возникали и споры, завязывались оживленные дискуссии. Скажем, посещая один из заводов, я узнал, что опытный токарь, производящий в три раза больше деталей, чем его сменщик — молодой рабочий, получал одинаковую с ним зарплату.

— Товарищ Фидель, так нельзя. Надо платить по труду, — сказал я.