Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Доложил Байбакову об этом безобразии начальник сводного отдела Владимир Воробьев. По его поручению проблему изучала Нина Галушкина, ветеран пищевой промышленности. Она поехала в регионы, побывала в различных научно-исследовательских институтах, на заводах и фабриках. Проведенный ею анализ показал, что примерно половина прироста товарооборота достигалась за счет ухудшения качества и скрытого повышения цен.

— Страна попала в опасное положение, — говорил Воробьев Байбакову. — Выход напрашивается такой: за счет прироста сырья надо выпускать новую, более качественную продукцию и постепенно вытеснять не удовлетворяющую запросам потребителей.

Первый вице-премьер правительства Российской Федерации, министр экономики Российской Федерации Яков Моисеевич Уринсон. 1 февраля 1998. [РИА Новости]

После долгого разговора, колебаний и сомнений председатель Госплана и начальник отдела сошлись во мнении, что руководство страны должно узнать о сложившейся ситуации.

— Подготовьте обстоятельный доклад, — попросил Байбаков Воробьева.

То, что такой доклад существовал, подтверждает сегодня экономист Яков Уринсон, в ту пору работавший в Госплане: «Известен и рассекречен целый ряд документов, когда серьезные люди (Байбаков) писали письма в ЦК и Политбюро, требуя сбалансировать доходы и расходы казны.

Тогда же сложно все было. Бюджет играл очень условную роль. А главную роль играл государственный план, в котором расписывались все деньги. Так вот, я участвовал в подготовке той записки. Ее готовил начальник сводного отдела Госплана СССР Владимир Петрович Воробьев, очень умный человек. В этой большой записке говорилось, что надо пересмотреть структуру бюджетных расходов, в том числе расходов на оборону и безопасность. Но на эти вещи никто не реагировал. Считалось, что страна богатая, можно тратить сколько угодно».

Пока готовился доклад, Байбаков ушел в отпуск. Отдыхал он в правительственном санатории «Сосны» под Москвой. Руководить Госпланом остался его заместитель Виктор Лебедев.

Накануне ухода в отпуск Байбаков распорядился представить в правительство подготовленную Госпланом записку с критическим анализом положения дел. Сделать доклад в правительстве было поручено Лебедеву.

На закрытое заседание Президиума Совета министров СССР, кроме Лебедева, вызвали начальника сводного отдела Воробьева. Позвонили в «Сосны», пригласили на заседание и Байбакова.

Когда Лебедев вышел на трибуну и начал давать негативную оценку экономической ситуации в стране, Косыгин стал нервничать.

— Почему мы должны слушать Лебедева? — резко сказал Косыгин. — Байбаков не видел этого документа!

Байбаков сказал, что не только видел, но и многократно обсуждал этот документ.

— Но ты же не подписал его? — спросил Косыгин.

— Я в отпуске, но с содержанием документа согласен.

— Мы вообще не знаем, кто его готовил.

На это Лебедев ответил:

— Вот Воробьев сидит, он и готовил документ.

Один из заместителей Косыгина возмутился:

— Откуда Воробьев знает это? Он начальник отдела и не может располагать подобной информацией!

Тогда поднялся Воробьев:

— Вы могли упрекнуть меня в том, чего я не знаю или чего не следует мне знать, но в том, что я знаю и что обязан знать, вы упрекать меня не можете.

Другие зампреды один за другим стали говорить, что они лучше знают экономическую ситуацию, чем работники Госплана.

— Еще впереди половина пятилетки, и мы успеем все поправить…

— Госплан смотрит на положение дел односторонне и мрачно…

— Не надо ничего менять…

Косыгин слушал вполуха. Он просматривал экземпляр доклада. По всему было видно, что ему неприятно читать информацию о негативных процессах в не чужой для него пищевой и легкой промышленности.

В какой-то момент Косыгин запретил Лебедеву продолжать доклад. Лебедев побледнел, сошел с трибуны и, усаживаясь на место, шепнул Байбакову:

— Не оправдал я вашего доверия, Николай Константинович.

После заседания к Байбакову подошел министр финансов Гарбузов:

— Алексей Николаевич Косыгин очень переживает из-за этого доклада…

— Но кто-то же должен докладывать правительству о реальном положении дел в стране, — сказал Байбаков. — И таким органом призван быть Госплан.

Показательна судьба этого документа. Доклад был размножен и роздан заместителям председателя Совета министров, а на следующий день после заседания экземпляры были у них изъяты и уничтожены. Никаких решений по докладу не принималось. В аппарате ЦК КПСС, куда также был направлен один экземпляр, доклад успели прочитать только несколько высокопоставленных сотрудников. Константин Черненко, заведующий Секретариатом ЦК, потребовал от Байбакова забрать документ обратно.

— Как я могу забирать то, что адресовано руководству? — попытался возразить Байбаков.

Тем не менее доклад не дошел до первых лиц в ЦК.