Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

– Но ведь линия обороны войск Западного фронта сильно растянулась; с изгибами она достигла в настоящее время более 600 километров. У нас очень мало резервов в глубине, особенно в центре фронта.

– Вопрос о контрударах считайте решённым. План сообщите сегодня вечером, – недовольно отрезал И.В. Сталин.

Под Волоколамском. 1941 г.

Я вновь попытался доказать И.В. Сталину нецелесообразность контрударов, на которые пришлось бы израсходовать последние резервы. Но в телефонной трубке послышался отбой, и разговор был окончен.

…Тяжёлое впечатление осталось у меня от этого разговора с Верховным. Конечно, не потому, что он не посчитался с моим мнением, а потому, что Москва, которую бойцы поклялись защищать до последней капли крови, находилась в смертельной опасности, а нам безоговорочно приказывалось бросить на контрудары последние резервы. Израсходовав их, мы не смогли бы в дальнейшем укреплять слабые участки нашей обороны.

Минут через пятнадцать ко мне зашёл Н.А. Булганин и с порога сказал:

– Ну и была мне сейчас головомойка!

– За что?

– Сталин сказал: «Вы там с Жуковым зазнались. Но мы и на вас управу найдём!» Он потребовал от меня, чтобы я сейчас же шёл к тебе и мы немедленно организовали контрудары.

– Ну что ж, садись, вызовем Василия Даниловича и предупредим командармов Рокоссовского и Захаркина.

Часа через два штаб фронта дал приказ командующим 16-й и 49-й армиями и командирам соединений о проведении контрударов, о чём мы и доложили в Ставку. Однако эти контрудары, где главным образом действовала конница, не дали тех положительных результатов, которых ожидал Верховный. Враг был достаточно силён, а его наступательный пыл ещё не охладел. Только в районе Алексина нам удалось добиться значительных результатов: части 4-й армии противника здесь понесли большие потери и не смогли принять участия в общем наступлении на Москву.

Для продолжения наступления на Москву гитлеровское командование подтянуло новые силы и к 15 ноября сосредоточило против войск Западного фронта 51 дивизию, в том числе 31 пехотную, 13 танковых и 7 моторизованных, хорошо укомплектованных личным составом, танками, артиллерией и боевой техникой…»

Разумеется, на фронте, даже рядом с Жуковым, Булганин оставался «человеком Сталина», которому никогда бы не пошёл наперекор. Вместе с тем он был наделён огромными полномочиями и решал кадровые вопросы, судьбу командиров и целых подразделений, подчинённых ему как члену Военного совета фронта. На нём лежала ещё и главная ответственная задача – поддерживать боевой дух личного состава, веру в неизбежную победу над врагом. Булганин постоянно бывал в частях, на передовой, беседовал не только с политработниками, но и встречался с личным составом, офицерами и рядовыми. Эта работа была сама по себе незаметной, и как бы дежурной, но подспудно она имела огромный результат. В войсках Булганина знали «в лицо». Знали и то, что он прямой и неукоснительный сподвижник Сталина.

Н.А. Булганин, с одной стороны, должен был докладывать вождю о положении дел на фронте, честно, без прикрас, с другой стороны, – он и сам непосредственно отвечал за состояние дел на фронте.

Чтобы лучше представить, какие задачи стояли перед Н.А. Булганиным, какие документы он получал (а главное – должен был на них реагировать) от членов Военных советов армий, входящих в Западный фронт, в Приложении 4 приведу тяжёлое по своему смыслу донесение на имя Н.А. Булганина члена Военного совета 30-й армии бригадного комиссара Н.А. Абрамова о боях за город Калинин.

Все помнят подвиг Зои Космодемьянской. В период обороны Москвы вводилась тактика «выжженной земли», когда врагу не должно достаться ни жилья, ни горючего, ни продовольствия, ни фуража. Местным жителям приходилось в этот период чрезвычайно тяжело: порой у них на глазах горели их дома, подожжённые нашими диверсантами. Это было также жертвой с нашей стороны в той беспощадной войне.

«ДОКЛАД ВОЕННОГО СОВЕТА ЗАПАДНОГО ФРОНТА ВЕРХОВНОМУ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ О МЕРАХ ПО ВЫПОЛНЕНИЮ ПРИКАЗА СТАВКИ ВГК № 0428

29 ноября 1941 г.

Во исполнение приказа Ставки № 0428 от 17 ноября о поджогах населённых пунктов Военным советом немедленно были приняты следующие меры:

1. В дивизиях и полках приступили к формированию команд охотников, которые в своём большинстве уже ведут активную работу. На территорию, занятую противником, разведорганами особого отдела направлены диверсионные группы, общим числом до 500 человек.

2. Армиям выделены по эскадрилье самолётов Р-5 и У-2, всего 45 самолётов.

3. Изготовлено и выделено частям индивидуальных зажигательных средств – термитные запалы, шары, цилиндры, шашки – общим числом 4300 единиц.

4. Выдано свыше 100 000 бутылок с зажигательными смесями и приспособления для их использования.

5. Для помощи в создании команд охотников в дивизии направлены из резерва фронта 38 командиров.

6. Утверждены по каждой армии пункты, подлежащие сожжению и разрушению, и установлены в связи с этим задания родам войск (авиация, артиллерия, команды охотников, диверсионные и партизанские отряды).