Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

«После первых дней заслуженного и ослепительного успеха наступающих в подмосковных лесах войск Сталину стало казаться, что возможно всё, что становится досягаемым немыслимое вчера. Что лишённый серьёзной резервной базы вермахт может рухнуть в России так же быстро, как и поднялся над нею. Велик был соблазн верить в скорый финал невиданной драмы. Никто кроме него не посмел бы придать самым немыслимым своим мечтаниям очертания практических действий. Только Сталин – и никто другой – мог выдвинуть идею покончить с центральной группировкой немцев уже сейчас, на крыльях осенившей всех московской победы. Только Сталин мог приказать готовиться к финальному уничтожению всего того, что фельдмаршал Бок привёл под Москву. Соответственно, директивы командующим фронтами предлагали устроить немцам почти наполеоновский финал.

Разгром немцев под Москвой

Идея широкого наступления с решающими результатами дала толчок общему стратегическому видению. В критический для страны час, когда судьба Москвы висела на волоске (4 декабря), Сталин демонстрирует немалую силу характера. Он уже не спрашивает Жукова, выстоит ли Москва. Мы видим Сталина вновь уверенным в будущем, размышляющим о послевоенных границах СССР…»

Запад в лице англичан тоже стал смотреть на Советский Союз и Сталина несколько другими глазами, промытыми правдой о победе советских войск под Москвой. Британский министр иностранных дел А. Иден, прибывший в декабре 1941 года в Москву на переговоры со Сталиным, совершил ознакомительный визит на один из участков советско-германского фронта. Ему показали огромные колонны брошенных немцами автомашин, бронетранспортёров и танков. Англичанин был поражён масштабами разгрома вермахта, которому не приходилось с начала Второй мировой войны терпеть таких поражений. Впечатления Идена от увиденного под Москвой оказали большое влияние на выработку правительством Великобритании дальнейшей политики военной помощи Советскому Союзу.

Кадр из фильма «Москва наносит ответный удар»

О моральном эффекте от вида брошенной вражеской техники и его влиянии на граждан страны говорилось в телеграмме члена Государственного Комитета Обороны Н.А. Булганина от 16 декабря 1941 года. Находясь на недавно освобождённой территории в районе Яхромы, он сообщал Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину и Командующему Западным фронтом Г.К. Жукову: «Количество разбитых средних и больших немецких танков, бронемашин и автовездеходов на дорогах, лесных просеках и в лесах… превосходит все наши представления. Местность производит впечатление настоящего разгрома бронетанковых частей фашистов. Проезжая попутно, видел лично не менее 60 разбитых танков и ещё большее количество большегрузных автовездеходов… Считаю очень полезным обязать наши киноорганизации заснять картину этого разгрома фашистов» (16 декабря 1941 года).

Советские кинооператоры действительно засняли кадры, запечатлевшие момент поражения немецкой ГА «Центр», и вскоре на экранах кинотеатров страны (23 февраля 1942 года) появился документальный фильм Л. Варламова и И. Копалина, работа над которым началась ещё в дни обороны столицы – «Разгром немецких войск под Москвой». Фильм имел огромную популярность не только в СССР, но и в союзных государствах.

В США он вышел под названием «Moscow Strikes Back» («Москва наносит ответный удар») и получил премию «Оскар».

К месту заметить, это был первый «Оскар» советских режиссёров. Следующий «Оскар» – тоже удивительный момент – получил Сергей Бондарчук за экранизацию романа Льва Толстого «Война и мир».

Успех битвы под Москвой принёс славу не только Жукову, но и Булганину.

Глава XIII Фронтовые вехи

После битвы за Москву, зимой 1942 года, Ставка Верховного Главнокомандования отправляет Н.А. Булганина на Северо-Западный фронт в качестве члена Военного совета Северо-Западного направления. Задача фронта: не допустить возможного прорыва гитлеровцев с севера на Москву, а сверхзадача – прорвать блокаду Ленинграда, разорвать гитлеровские путы, в которых оказалась колыбель революции. Город Ленина был безжалостно погружён в огневые налёты врага, а самое страшное – в городе были лютый голод, холод и жертвенная гибель мирных жителей.

Многие решения, принимаемые Ставкой и, разумеется, лично И.В. Сталиным после успешного отражения врага от столицы, имели наступательный дух, требовали решительности от командования подразделений.

Командующий фронтом генерал-лейтенант П.А. Курочкин (1900–1989 гг.) вспоминал: «Перед началом нового наступления, в конце января – начале февраля 1942 г., Северо-Западный фронт в общем и целом по-прежнему не имел достаточных сил, в частности резервов. У нас было мало танков, авиационные соединения насчитывали к 31 января только 110 исправных самолётов. Подвоз продовольствия и боеприпасов осуществлялся с трудом.