Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

— Ну, видите, во-первых, они собирались очень долго. Почему? Я это уже потом скажу. Она продолжалась часа два. Да, часа полтора, видимо, они собирались. Потом, когда они спустились, там в течение получаса все было завершено. Во дворе стоял грузовик, приготовленный. Он, кстати, был заведен для того, чтобы создать, так сказать, условия неслышимости. Мы на одеялах трупы эти выносили в грузовик.

— Значит, туда вошли все обитатели этого..?

— Абсолютно все, все одиннадцать человек, за исключением, значит, маленького мальчика Седнева».[1197]

Таким образом, из этих «воспоминаний» Никулина мало что понятно. Например, кто же все-таки разбудил Боткина, Юровский или он, Никулин? Никулин умудряется в одном тексте, буквально через строчку, сообщить об этом диаметрально противоположные сведения. Вначале он пишет: «Юровский пошел к Боткину, побудил его», т. е. Боткина, а через строчку мы читаем: «Побудил я его и сказал ему». И у того, кто беседовал с Никулиным, не возникло никаких вопросов по поводу этого вопиющего разночтения. А сведения, касающиеся убийства Наследника? Никулина спрашивают: «А мальчик?» — в смысле сразу ли умер Наследник? Что же отвечает Никулин? «А мальчик был тут же сразу… Ну, правда, он долго ворочался, во всяком случае с ним и с мальчиком было покончено». Так сразу был убит Цесаревич или «долго ворочался»? А что означает «с ним и с мальчиком»? Кем был тогда этот неизвестный, кто был сразу убит с Наследником? Нам могут сказать, что Никулин был в пожилом возрасте — он умер через год после интервью. Но, во-первых, свидетельствам человека, находящегося в подобном состоянии, верить нельзя, а во-вторых, на следующий день после Никулина в том же Радиокомитете своими «воспоминаниями» делился соучастник преступления Родзинский, который, как можно понять из его «воспоминаний», в убийстве участия не принимал, он помогал уничтожать трупы. Тем не менее стиль изложения Родзинского такой же кондовый, язык малопонятный, рассказчик постоянно противоречит самому себе. По манере повествования рассказы Родзинского удивительным образом похожи на никулинские, хотя Родзинский умер через двадцать лет после данного интервью.

По Никулину, получается, что в убийстве принимали участие Юровский, он, Никулин, Кудрин (Медведев), Медведев Павел, Ермаков, предположительно Кабанов и двое, чьи фамилии он не помнит. Стульев было, по-видимому, два (на них сидели Наследник и Императрица). Перед расстрелом Юровский своими словами объявил Царю о грядущем расстреле. Кто убил Императора Николая II — непонятно (безличное — «наш залп»). После первого залпа не были сразу убиты: Великая Княжна Анастасия Николаевна, Демидова и, возможно, Наследник.

Свидетельства М. Кабанова. Через год после откровений Кудрина и Никулина, в 1965 году, в Радиокомитет был приглашен бывший охранник ДОНа М. Кабанов. До сих пор о нем как об одном из убийц Царской Семьи, так же как и о Кудрине, никто не вспоминал. Но в 1965 году выяснилось, что, оказывается, он тоже принимал участие в расстреле. Причем, разумеется, вслед за Ермаковым, Кудриным (Медведевым) и Никулиным Кабанов уверял, что играл в организации и проведении убийства первостепенную роль. О том, насколько все это соответствует действительности, видно уже по тому, что «организатор» преступления не помнил, когда произошло само убийство! А произошло оно, по Кабанову, не 17 июля, как мы думали ранее, читая показания обвиняемых и множество «записок», «исповедей» и «рассказов», а — 22 июля!

«21 июля 1918 года, — „свидетельствует“ Кабанов, — тов. Юровский, его помощник Никулин и я стали вырабатывать план ликвидации Николая и его семьи. И было решено акцию эту произвести в той подвальной комнате, в которой помещался я со своей пулеметной командой. Для этой цели убрали из комнаты наши кровати и другую мебель.