Николай II. Отречение которого не было

Давайте здесь остановимся и спросим себя: могли император Николай II после всего сказанного пойти против своей совести, своих убеждений, против чувства долга и добровольно передать власть в руки тех, кого считал совершенно неопытными и не могущими управлять страной? Почему вдруг царь поменял свои убеждения и согласился на «Ответственное министерство»? Из-за телеграммы Алексеева? Из-за доводов Рузского? Конечно, нет! Император на это пойти никак не мог и не пошёл. Анализ документов заставляет нас сделать заключить, что это решение принималось от имени Государя, но не самим Государем.

Вначале заметим, что рассказ Рузского великому князю Андрею Владимировичу отличается от его же рассказа генералу Вильчковскому в той его части, где речь идёт о согласии Николая II на «Ответственное министерство». В рассказе великому князю Рузский говорит о первом варианте телеграммы царя с решением сформировать новый кабинет, а не ответственное перед Думой правительство. В рассказе Вильчковскому ничего этого нет, и царь полностью соглашается с текстом телеграммы генерала Алексеева о введении «Ответственного министерства». «Государь обсуждал текст манифеста, предложенный Алексеевым, и без изменений согласился на него»[1190].

Рузский понимал, что такое внезапное изменение мнения императора будет выглядеть подозрительным, и попытался дать ему объяснение. Он заметил, что в императоре Николае II в течение разговора произошла какая-то перемена. «Государь внимательно выслушал и обсуждал проект манифеста, переспрашивал подробности текста, но по вопросу главному, в манифесте, о его последствиях проявлял что-то похожее на безразличие. Рузский почувствовал, что, может быть, Государь передумал, и вновь спросил, не будет ли он действовать против воли Государя, сообщив в Ставку и в Петроград о согласии Его Величества на манифест. Государь ответил, что принял решение, ибо и Рузский и Алексеев, с которым он много на эту тему раньше говорил, одного мнения, а ему, Государю, известно, что они редко сходятся на чём-либо вполне»[1191].

Последние слова звучат абсурдно и совершенно не вяжутся с теми умными и логичными мыслями, которые высказывал Николай II до этого. Но для Рузского важно было, чтобы в памяти слушателей осталось не это объяснение, а то, что всё происходило с полного согласия царя. Рузский хочет выглядеть не заговорщиком, а верноподданным, выполняющим волю своего государя. Он так старается это доказать, что невольно вызывает сомнение. Это сомнение подтверждается документами.