Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Из воспоминаний адмирала Ю. А. Пантелеева:

«В 1951 году он (Н. Г. Кузнецов. — В. Ш.) был назначен Военно-морским министром СССР… Флот воспринял это с энтузиазмом… Я видел Николая Герасимовича в первые дни его новой деятельности. Он мне показался все тем же Кузнецовым, никаких следов от незаслуженно нанесенных ему обид, а по существу издевательств, никакого зазнайства, приписывавшегося ему Говоровым, я не заметил. Передо мной стоял все тот же стройный, еще не седой, с легкой улыбкой Н. Г. Кузнецов. Надо было быть человеком несгибаемой воли, чтобы так стоически все перенести, но, конечно, это не могло не отразиться на его здоровье»[86].

В принципе, для Кузнецова в новой должности все было знакомо, проблемы те же, да и люди… В январе 1950 года был повышен в должности до первого заместителя министра судостроения СССР разжалованный одновременно с Кузнецовым бывший нарком судостроения Носенко. Оба немедленно продолжили борьбу за интересы своих ведомств.

Деятельность в ранге военно-морского министра Кузнецов начал с того, что 1 сентября отправил Сталину доклад о необходимости срочных мер по развитию флота, в том числе о реактивном вооружении. Одновременно он начинает наводить справки по своим осужденным коллегам-адмиралам Галлеру, Алафузову и Степанову, пишет письма об облегчении их участи: «Стал думать, как выручить оставшихся в беде товарищей. Написал два письма. Как потом мне рассказали Алафузов и Степанов, о моих шагах они знали, но, кажется, единственным облегчением был перевод их из одиночек в общую камеру. „Надо просидеть несколько лет в одиночке, чтобы испытать удовольствие сидеть вместе с другими преступниками, кто бы они ни были“. Алафузов, хорошо знавший юриспруденцию, стал выполнять обязанности советчика, а его „клиенты“ охотно мыли за него пол. „Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно“, — заметил я, когда мы собрались вместе у меня»[87].

Вице-адмирал Н. Г. Кузнецов вскоре после назначения военно-морским министром СССР. 1951 г. Из архива А. А. Раздолгина

Не забывал Кузнецов и о других бывших своих сослуживцах, однокашниках по Военно-морскому училищу и академии. По-разному сложилась их служба. Кого-то уже не было в живых, кого-то поломала жизнь. По воспоминаниям порученца Кузнецова Е. А. Краснощека, по возможности министр поддерживал их, направлял на лечение, обеспечивал жильем, устраивал на спокойные «пенсионные» должности.

Немало приходилось заниматься партийной и общественной работой: в октябре 1952 года он участвует в XIX съезде ВКП(б) и избирается членом ЦК партии, в феврале 1953 года становится депутатом Моссовета. Таковы были правила политической игры, хотя об активности Кузнецова на этих постах сказать особенно нечего.

Н. Г. Кузнецов с делегацией военных моряков на XIX съезде КПСС. Москва. Кремль. Октябрь 1952 г. Из фондов ЦГА ВМФ. Публикуется впервые

Военно-морской министр вице-адмирал Н. Г. Кузнецов принимает парад в Ленинграде. 1952 г. Из фондов ЦГА ВМФ

Иное дело — развитие ВМФ, чем Кузнецов занимался неустанно и с прежней настойчивостью. Так, он отправил доклад в адрес Сталина, Булганина и Маленкова доклад по недостаткам в судостроении и вооружении и мерам по их устранению. Министр обращал внимание только на те вопросы, которые его ведомство собственными силами решить не могло: низкие мореходные качества, слабость зенитного и противолодочного вооружения надводных кораблей, недостаточная скорость противолодочных кораблей, интенсивная коррозия корпусов, ненадежность отдельных механизмов, устройств и систем, недостатки подводных лодок типа «М» и 613-го проекта; отставание в развитии и перевооружении авиации; недостатки минно-торпедного, трального и противолодочного оружия, медленная разработка реактивного оружия для флота, недостатки радиолокационных и гидроакустических средств. Доклад Кузнецов написал в свойственном ему резком и категоричном тоне, на что В. А. Малышев ответил обвинением его «в антигосударственном деле», охаивании самых современных кораблей.