Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Первая советская атомная подводная лодка проекта 627 «Ленинский комсомол» (К-3), проектирование и постройка которой были начаты при Н. Г. Кузнецове. Из архива журнала «Морской сборник»

В 1952 году Кузнецов по заданию Сталина взялся за перспективную программу военного судостроения на 1955–1964 годы. Если прежний десятилетний план предполагал создание флота, который мог бы доминировать в водах, омывающих Советский Союз, и являться учебной базой для офицеров будущего океанского флота, то теперь речь шла о мощнейшем океанском ракетоносном ВМФ, достойном сверхдержавы. Новая программа предусматривала создание авианосцев, ракетно-артиллерийских крейсеров и эсминцев, больших десантных кораблей и других современных боевых кораблей, а также атомного подводного флота.

Самые мощные, дорогие и сложные корабли предполагалось строить к концу программы. Это объяснялось теми же факторами, что и раньше: накоплением мощи судостроительной промышленности, профессионализма и опыта конструкторов, инженеров и рабочих, а также готовности смежников. В мае 1952 года Кузнецов, уже вместе с Головко, предложили «приступить к проектированию и строительству легкого авианосца и палубного самолета-истребителя». Однако для этого пришлось бы отказаться от постройки большей части новых тяжелых крейсеров — любимого детища Сталина. Вождь снова запросил мнение Министерства судостроения, и там снова заявили, что для старта программы потребуется еще несколько лет. На этом вопрос был в очередной раз закрыт. А вскоре Головко был направлен на Балтику. Его сын М. А. Головко полагал, что понижение было связано с интригами вокруг «авианосной» инициативы: «В 1952 года последовал наш внезапный отъезд на Балтику. О неожиданном назначении туда (отца) командующим флотом мы узнали летом, находясь в отпуске, в Сочи. Для него это было понижением в должности, он переживал и в то же время считал, что на флоте, вдали от московских интриг служить ему будет проще».

Скорее, дело в другом. Далеко не всегда хороший командующий флотом оказывается сильным штабистом. К тому же Головко определили на самый молодой флот, находящийся в стадии формирования и становления. Учитывая огромный опыт командования Северным флотом, адмирал Головко являлся лучшей из возможных кандидатур. Причем Сталин дал ему возможность поработать вместе с Кузнецовым, пока тот входил в курс дел на посту министра. Новым начальником Морского Генерального штаба ВМФ был по ходатайству Кузнецова назначен вице-адмирал В. А. Фокин.

* * *

В июле 1952 года начался новый этап противостояния Кузнецова и Малышева. Заслушав 20 июля руководство Морского Генерального штаба и Главного оперативного управления о ходе реализации десятилетней программы кораблестроения, Кузнецов пришел к выводу, что ее необходимо срочно корректировать. Уже 31 июля 1951 года он направил Берии, Булганину и Маленкову, кураторам министерства от Политбюро, докладную «Об основных недостатках по оружию и технике военно-морских сил и предложения по их устранению».

Министр указал на недостатки кораблей устаревших проектов, критиковал их низкие мореходные качества, слабость зенитного и противолодочного вооружения, ненадежность машин. В чем-то критика было справедлива, в чем-то министр «перегибал палку». Общая тональность документа выдержана, как говорится, на грани фола. Разумеется, он вызвал резкую реакцию Малышева.

Командующий Северным флотом адмирал А. Т. Чабаненко. 1952 г. Из архива журнала «Морской сборник»

Начальник Главного штаба ВМФ адмирал В. А. Фокин. 1953 г. Из архива журнала «Морской сборник»

Сталин вынес письмо на рассмотрение на заседании Президиума Совета Министров 7 августа. После его обсуждения Малышев (по совместительству зампред Совмина) предъявил Кузнецову политические обвинения: искажение общей картины, преднамеренное преувеличение недостатков, имеющихся в судостроительной промышленности: «Охаивание кораблей и оружия военно-морским министерством в последнее время проводится систематически и непрерывно, что указывает на наличие определенной линии в военно-морском министерстве в этом вопросе. Такая линия неправильно ориентирует работников военно-морского министерства и личный состав кораблей, вселяя неверие в корабли и оружие, дезориентирует работников промышленности, создавая у них неуверенность в полезности и целесообразности выполняемой ими работы»[89].