Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

В марте постановлением Совнаркома СССР Кузнецова ввели в состав только что созданного Главного военного совета при Наркомате ВМФ. Третьего июня он открыл 3-ю партийную конференцию Тихоокеанского флота во Владивостоке, где выступил с обычным для командующих флотов докладом «Об итогах и задачах боевой и политической подготовки кораблей, частей и соединений флота».

* * *

Советско-японский конфликт у озера Хасан разразился в конце июля 1938 года. Столкновения на границе происходили тогда часто, японские вылазки были обычным делом, и то, что произошло теперь, в штабах Дальневосточного округа и ТОФа расценили как очередную провокацию. Однако японцы заняли сопки Заозерная и Безымянная, откуда могли прямо угрожать Владивостоку, а затем ввели в действие крупные силы.

Флагманский корабль Тихоокеанского флота эсминец «Сталин». 1938 г. Из архива журнала «Морской сборник»

Тихоокеанский флот под руководством Кузнецова осуществлял переброску морем в район Посьета воинских частей и грузов, обратными рейсами корабли и суда вывозили раненых, число которых с каждым днем увеличивалось.

Через несколько суток район боев наконец-то решил посетить и Блюхер, который добирался до Хасана через Владивосток. Там маршала встречал Кузнецов, деликатно отметивший в мемуарах большую «утомленность» Блюхера. В Посьет его переправляли на эсминце.

Бои у озера Хасан шли более двух недель. Все это время существовала опасность, что приграничное столкновение может превратиться в полномасштабную войну, в которой слабый Тихоокеанский флот не имел никаких шансов противостоять огромному японскому. Кузнецов так вспоминал этот тревожный момент:

«Я видел скопление наших кораблей в бухте Владивостока и понимал, какую беду может причинить внезапный налет вражеских самолетов. Конечно, с самого начала конфликта мы принимали некоторые меры предосторожности, но ограничиваться только ими не могли: ведь в случае налета в последний момент просто не успели бы отдать нужные распоряжения. Мы должны были заранее позаботиться о каждом корабле, воинской части, о городе, его людях. Требовалась общая четкая система, которая сразу вступила бы в действие по определенному сигналу, переданному одним словом… Сама идея оперативной готовности флота не была для нас каким-то открытием. О ней я слышал и раньше, еще на Черном море. Но теперь она нуждалась в практических разработках, в воплощении в жизнь. Начальник штаба флота капитан первого ранга В. Л. Богденко, побывавший в Испании, тоже знал, чего может стоить внезапное нападение авиации на корабли и базу. Он энергично включился в работу. Но наибольшая заслуга в этом деле принадлежала, пожалуй, начальнику оперативного отдела М. С. Клевенскому. Ему пришлось много потрудиться»[20].

В разгар боев Кузнецов разослал по кораблям и частям директивы по оперативной готовности. Они определяли действия каждого корабля и каждого соединения по условному сигналу. Первые проверки показали, что все это далеко не просто и одними директивами вопроса не решить. Нужна была слаженная работа оперативных отделов, кораблей, тыловых органов. Особую трудность представляло быстрое рассредоточение кораблей, много времени занимало и затемнение базы.

Практически ежедневно Кузнецов объявлял учебную воздушную тревогу отдельным частям, выезжая на командный пункт ПВО. Командующий ВВС флота С. Ф. Жаворонков поднимал части ПВО и истребительную авиацию. Соединения кораблей покидали обычные стоянки и расходились по местам рассредоточения…