Никто кроме Путина. Почему его признает российская «система»

Одним из критиков Кремля, изгнанных из телевидения, является Владимир Рыжков, бывший независимый депутат Государственной Думы и историк. Он говорит, что 85 % социальной и политической информации в России дает телевидение «под полным контролем Кремля». Он противопоставляет сегодняшнюю ситуацию эпохе Горбачева и Ельцина, когда, по его словам, была попытка построить более открытую, более разнообразную и конкурентную политическую систему с различными политическими силами и более-менее независимыми судами. А в 1990-х годах существовали свободные СМИ. «На государственных телеканалах Ельцин мог увидеть себя пропойцей и нездоровым человеком», — отмечает Рыжков.

При Путине эти свободы исчезли, говорит он: «Газеты в России — ничто. «Ведомости» продают ежедневно 60 000 экземпляров. «Коммерсантъ», самая влиятельная политическая газета, — 100 000 экземпляров. Мы имеем четыре независимые политические газеты и они продают 1 %. Интернетом сейчас пользуются 20 %. Если говорить, сколько человек просматривают политическую информацию ежедневно, то это не более 5 %. Это означает, что если ты контролируешь телевидение, ты контролируешь все. Это — классическая авторитарная система». Интернет — это единственная яркая точка на проправительственном медиа-ландшафте. В основном он — свободный, но не является источником новостей для большинства россиян.

* * *

«RT» располагает большей свободой, чем внутренние, контролируемые правительством, российские каналы. Но в то время, когда существует широкомасштабная критика режима, присутствует негласное понимание того, что нельзя критиковать Путина или обсуждать его возможные капиталы, говорит мне бывший работник. То же самое табу существует и в «Moscow News», англоязычной газете РИА «Новости», которая выходит два раза в неделю. «Мы имеем полную свободу, кроме одной вещи, — признает один редактор. — Можно критиковать Медведева, но не Путина». Другие люди, знакомые с медиа-стратегией Кремля, говорят, что российские чиновники недопонимают, как функционирует западный мир. «Они думают, что достаточно иметь хороший пиар и его хватит для противовеса дурной славе, вызванной событиями в России. Очевидно, это не так», — говорит Агнус Роксбер, бывший московский корреспондент BBC, который работал советником Кремля по пиару. Я спрашиваю, как Кремль мог бы улучшить свой имидж на западе. Его ответ резок: «Для начала они могли прекратить избиение оппозиционных демонстрантов».

Политический футбол

Мой фитнес-режим в Москве вряд ли можно назвать совершенным. Бегать зимой по покрытым льдом улицам столицы нежелательно — слишком ненадежно и слишком холодно для уязвимой нижней части тела. Только в апреле, после многих месяцев летаргии, я снова начинаю тренироваться, когда снег наконец-то тает. В основном это неуклюжая 15-минутная прогулка по нашему поселку.

Порой я пересекаю дорогу звенящих троллейбусов вблизи мемориального парка. Он посвящен российским солдатам, которые воевали в царской армии в Первой мировой войне. Число следующих жертв после захвата власти большевиками в 1917 году затмило эту жертву. Там — большой крест и памятник. Чуть дальше — кинотеатр. На обратном пути огромная многоэтажка вырисовывается над городским районом.

Несколько раз пресс-корпус зовет на крикет, который происходит на площадке Московского государственного университета. Мы не слишком наделены талантом. Чаще играем в мини-футбол. Поле расположено неподалеку от стадиона «Лужники», места проведения Олимпийских игр в Москве в 1980 году, с самым престижным футбольным полем столицы. Оно также является местом моего унижения. 17 октября 2007 года, накануне квалификационного матча между Англией и Россией на европейский чемпионат следующего года, я участвую в товарищеской игре между английскими и российскими журналистами.

Сказать «участвую» — явное преувеличение. Игра происходит на седьмом поле «Лужников». Я смог сделать одну передачу Джейми Редкнепу, комментатору бывшего «England International», который стал SKY TV. Потом у меня отобрали мяч. Противники сразу забивают. Это — моя вина. Через десять минут меня заменяют. Российские «журналисты», которые кажутся мне похожими скорее на профессиональных футболистов, чем на хилых представителей четвертой власти, побеждают со счетом 9:3. Я, прихрамывая, иду обратно к станции метро «Воробьевы Горы», построенной на потрясающем мосту над Москвой-рекой, с красивым видом на университет и лесистые Воробьевы горы.

* * *

Товарищеская игра — это предвестник того, что происходит позже, когда Англия бросает вызов России. Официально билеты на стадион на 80 000 мест распроданы. Но за 48 часов до начала игры я покупаю два билета у молодых, сомнительной внешности спекулянтов, которые прячутся у кассы (билетного бюро) «Лужников». Бюро расположено возле парковочной площадки стадиона и большого памятника Ленину. Билеты — в российскую фан-зону. Я покупаю их у Сережи, услужливого зазывалы, который оказывается фанатом «Вест Хэм».