Никто кроме Путина. Почему его признает российская «система»

Но одним из наибольших препятствий в журналистской работе в России был явный недостаток информации. В течение брежневского и послебрежневского периодов кремлистика, известная наука разгадывания того, что происходит внутри Политбюро, достигла немалых высот. Падкие на официальные новости репортеры использовали все более и более хитроумные методы работы. Когда Юрий Андропов, преемник Брежнева, заболел, репортеры выстроились вдоль его пути на работу Кутузовским проспектом, надеясь поймать взгляд больного лидера в лимузине.

Вечером 9 февраля 1984 года один рискованный журналист, руководствуясь подозрениями о смерти Андропова, ездил по улицам Москвы, ища подтверждения. Он увидел, что в зданиях КГБ, Министерства обороны и штаб-квартире ЦК горит свет. После этого он подготовил эксклюзивный ночной материал, в котором отмечал, что Андропов умер. На следующее утро это подтвердилось.

В те годы встретиться с советскими чиновниками было почти невозможно. С появлением в середине 1980-х Горбачева и гласности это стало немного легче, но настоящие перемены наступили во время хаотичного президентства Бориса Ельцина. Мои предшественники из «Guardian» Джонатан Стил и Дэвид Херст могли свободно встречаться с высокопоставленными чиновниками Кремля и разговаривать с министрами. Кристиа Фрилэнд, рискованный репортер из «Financial Times», начала дружить с олигархами и министрами, она ловко применила свои энергию и обаяние, получив материал для очень интересной книжки о внутренних сделках окружения Ельцина.

Но с Путиным Россия возвращается обратно. Независимые СМИ подвергаются гонениям. Старые привычки секретности КГБ возвращаются. Один старый журналист сказал мне, что при Путине информацию стало получить сложнее, чем тогда, когда он освещал события в брежневском СССР в конце 1970-х: «Тогда была «Правда». По крайней мере, можно было читать между строк». Таким образом, ко времени избрания Дмитрия Медведева третьим президентом России в мае 2008 года старая наука кремлистика возвращается.

Конечно, есть газеты, журналы и радиостанции, которые сообщают о политических событиях и освещают явно реформистскую политику Медведева. Россия также обладает уникальным кадровым составом политических комментаторов и больших знатоков внутренней кухни Кремля. Некоторые, такие как политтехнолог Глеб Павловский и расчетливый депутат Думы от партии «Единая Россия» Сергей Марков, — приближенные к Кремлю и отражают официальную точку зрения. Однако другие — неколебимо независимые. Наличием этих двух лагерей можно грамотно пользоваться.

Несмотря на это, справедливо было бы сказать, что в городе, склонном к слухам и увлеченном теорий заговора, очень мало людей действительно знают, что происходит в руководстве Кремля. Даже Кабинет Министров России, кажется, не все понимает.

Отчасти это объясняется необычной организацией управления в России — тандемом. Тандем означает, что вместо одного Россия сейчас имеет двух руководителей — Медведева и Путина, при этом Путин, премьер-министр, номинально подчиняется Медведеву, президенту. Эта модель является не только нетипичной для российской истории. Она является беспрецедентной: это разрыв с многовековой авторитарной традицией правления одного человека в России и Советском Союзе.

Правления Сталина, Хрущева и Брежнева подпадали под эту схему, каждый новый лидер осуждал своего предшественника. Как и в давние времена — при Петре I, Екатерине II и Александре III. Между 2000 и 2008 годами, после эксперимента Ельцина с псевдодемократией президент Путин восстанавливает классическую российскую авторитарную модель руководства. По своему характеру режим Путина очень «персоналистический». Все знают, кто является окончательным судьей. Однако сейчас двое судей.

* * *

Странная дуополия заставляет комментаторов, журналистов и дипломатов выяснять, какой из двух руководителей самом деле управляет делами. Для начала почти всеобщим предположением было то, что начальником до сих пор является Путин. Но через несколько недель после инаугурации Медведева начинают обсуждать вопрос — мог ли Медведев, протеже Путина, убежать от тени своего учителя, похожего на Дарта Вейдера? И серьезными ли являются речи Медведева относительно окончания «правового нигилизма» и борьбы с коррупцией в России или только либеральным «янем» к воинствующему «иню» Путина?

Поиск признаков диссонанса внутри тандема становится любимой московской комнатной игрой. Есть множество ложных разгадок, но настоящих мало. Даже те, кто находится внутри Кремля, кажется, не знают. Как-то я спрашиваю Наталью Тимакову, пресс-секретаря Медведева, каковы отношения между президентом и премьер-министром. Она не может ответить. «Добрые?» — вежливо спрашиваю я. «Да», — говорит она.