Нина Берберова, известная и неизвестная

В середине мая того же года Кеннеди-Онассис навестила Берберову в Принстоне. Визит прошел очень удачно: Кеннеди-Онассис, показавшаяся Берберовой красивой и на удивление молодой, держалась не только тепло, но скромно и даже застенчиво. Жаклин, как ее теперь называла Берберова в разговорах с Ниссеном, считала, что «Курсив» тоже должен быть отдан в издательство «Knopf», и как можно скорее. На робкое замечание Ниссена, что надо бы сначала заключить договор, Берберова сказала: «доверимся Жаклин»[351]. То, что у нее были все основания так говорить, подтвердило и пришедшее вскоре письмо. Кеннеди-Онассис писала, что была счастлива познакомиться с книгами Берберовой, которые «произвели на нее глубочайшее впечатление», и была не менее счастлива познакомиться с нею лично[352].

* * *

Эти новости сильно ободрили Берберову, улучшив ее состояние настолько, что она начала обсуждать с Ниссеном летние планы. Судя по его дневнику, Берберова была намерена приехать в июле во Францию и провести там месяц с лишним.

Она собиралась работать с переводчиками (в 1990 году «Actes Sud» готовился выпустить две ее книги – «Люди и ложи» и «Процесс Кравченко»), а также отдохнуть в Нормандии, в городке Довиль, знаменитом своими пляжами. В конце разговора Берберова даже игриво добавила: «У меня больше нет вечернего платья, и мне не в чем будет танцевать с миллиардерами»[353].

Берберова прилетела в Париж в самом конце июня. Она остановилась, как не раз уже делала, у своей переводчицы и приятельницы Александры Плетневой-Бутен, жившей в большой квартире в районе Пасси, с которым у Берберовой было связано столько воспоминаний (в частности, там находились квартиры Мережковских и Буниных). Плетнева-Бутен, родителей которой Берберова знала сначала по Парижу, а затем по Нью-Йорку, перевела ее книгу «Люди и ложи», и за время совместной работы над переводом они подружились[354]. Через несколько дней Берберова вместе с Плетневой отправилась в Довиль, где провела почти три недели.

После отъезда Берберовой в Нормандию Ниссен наконец получил сценарий, по которому Клод Миллер собирался снимать «Аккомпаниаторшу», и обнаружил там серьезнейшие отклонения от сюжета повести. Вместо послереволюционного Петербурга, где главная героиня познакомилась с певицей Марией Николаевной Травиной и стала ее аккомпаниаторшей, совместного бегства за границу и жизни в Париже в начале 1920-х в фильме все действие происходит зимой 1942 года в оккупированной нацистами Франции.

В сильнейшем волнении Ниссен доложил об этом Берберовой, но она не проявила ни беспокойства, ни раздражения, а только сказала, что в титрах должно быть ясно указано, что фильм снят «по мотивам» ее повести[355]. Ниссен сообщил об этом Миллеру, и тот именно так и поступил.

После Довиля Берберова отправилась на две недели в Параду, поместье Ниссена под Арлем, а затем вернулась домой. Каждое воскресенье она по-прежнему говорила с Ниссеном по телефону, уверяя, что все у нее в порядке. На самом деле это было не так. Вскоре по возращении Берберовой в Принстон взволнованный Баркер сообщил Ниссену, что она стала крайне неосторожно водить машину и что это не может не кончиться катастрофой. Но убедить Берберову не садиться за руль не представлялось возможным. Единственный выход из положения Ниссен и Баркер видели в том, чтобы Берберова уехала из Принстона и стала жить в таком месте, где машина была бы заведомо ей не нужна[356].

Самым логичным выбором представлялась Филадельфия, где давно обосновался Баркер, готовый найти для Берберовой квартиру неподалеку от собственного дома и взять на себя все бытовые заботы. Проблемы денег не существовало, так как после триумфа книг Берберовой во Франции, а затем и в других европейских странах у нее появились значительные средства[357]. Берберова могла себе позволить купить комфортабельное жилье в самом лучшем районе города, и Баркер стал потихоньку подыскивать ей таковое. Он остановился в итоге на квартире в многоэтажном доме, построенном по проекту архитектора Пэя, чье имя в это время было у всех на слуху. Именно Пэй спроектировал стеклянную пирамиду Лувра, достроенную год назад.

Ранней осенью Баркер осторожно завел разговор с Берберовой о переезде в Филадельфию, и она – к немалому облегчению и его самого, и приехавшего в Принстон Ниссена – сказала, что ничего не имеет против[358]. В результате была куплена квартира на десятом этаже в доме Пэя, из окон которой открывался замечательный вид на реку Делавэр. В ноябре Берберова переехала в свое новое жилье, которым осталась очень довольна.

* * *

Как показало дальнейшее, переезд Берберовой в Филадельфию произошел исключительно вовремя: через три месяца, в феврале 1991 года, у нее обнаружили рак груди[359]. Была сделана срочная операция, несколько дней Берберова находилась в больнице, но дома нужна была постоянная помощь. Все это время Баркер был рядом с нею, организовывал необходимый уход и брал на себя все другие заботы.