Нина Берберова, известная и неизвестная

Берберова рассказала Ниссену о случившемся только после возвращения из больницы. Она сообщила, что врачи обнаружили у нее маленькую опухоль, что операция была пустяковая и что она быстро приходит в себя[360]. Берберова действительно пришла в себя относительно быстро, хотя Ниссен, приехавший в Филадельфию в конце апреля, нашел, что выглядит она не идеально. Тем не менее Берберова была на ногах, выходила из дома, принимала посетителей и давала интервью.

В то же самое время она явно понимала всю серьезность своего положения и непредсказуемость дальнейшего развития событий. Неслучайно именно в этот приезд Ниссена Берберова решила открыть ему некую тайну, которую собиралась держать при себе вплоть до самой кончины. Эта тайна касалась ее интимной жизни с Ходасевичем, который, как с изумлением выяснил Ниссен, был в этом плане тяжелым инвалидом. И, хотя Берберова боялась, что Ходасевич покончит с собой, ее уход от него был неизбежен, «так как иначе [она] бы сошла с ума»[361]. Этот разговор произвел на Ниссена столь сильное впечатление, что он двое суток не мог прийти в себя.

В тот же приезд в Филадельфию Ниссена ждала еще одна неожиданность. На прощание Берберова подарила ему книгу, с которой, очевидно, ей было непросто расстаться. Это был сборник Бодлера «Мое обнаженное сердце» («Mon coeur mis à nu»), купленный Берберовой еще в парижские годы и непосредственно связанный с начальным периодом ее романа с Журно. В сборник была вложена прядь рыжевато-белокурых волос, а на полях были записи о любовных свиданиях[362].

Опасаясь, что опухоль уже дала метастазы и что ее ждет мучительный конец, Берберова приняла серьезное решение: ни при каких обстоятельствах не возвращаться в больницу, а покончить с собой. Она обратилась в организацию с поэтическим названием «Болиголов» («Hemlock»), которая видела свою миссию в том, чтобы помогать неизлечимо больным быстро и безболезненно уйти из жизни[363]. Именно тогда Берберова получила из этой организации книгу ее основателя, англо-американского журналиста Дерека Хамфри «Дай мне умереть до того, как проснусь» («Let me die before I wake»). Только что вышедшая книга Хамфри представляла собой подробную инструкцию, какие для этой цели надо принять таблетки и что делать дальше. Она сохранилась в домашней библиотеке Берберовой, в которой также имелась брошюра «Умереть с достоинством» («Death with dignity»), выпущенная аналогичным обществом в середине 1970-х.

О том, что у нее есть запас подобного рода таблеток, Берберова сообщила Ниссену, об этом, видимо, знал и Баркер. Другое дело, что она к ним не прибегнет ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем. К концу весны Берберова была снова достаточно бодра, находилась в оптимистическом расположении духа и даже на какое-то время вернулась к дневнику. В дневнике было, в частности, отмечено такое важное для Берберовой событие, как выход в Америке сборника ее повестей[364]. Сборник назывался «The Tattered Cloak and other Novels» («Дырявый плащ и другие повести») и включал в себя шесть написанных в разные годы вещей: «Воскрешение Моцарта», «Лакея и девку», «Облегчение участи», «Черную болезнь», «Памяти Шлимана», «Плач» [Berberova 1991][365].

На книгу сразу появилось множество откликов, в том числе в самых престижных изданиях. Первой вышла рецензия влиятельной Митико Какутани, литературного обозревателя «The New York Times», увидевшей в Берберовой прямую наследницу Чехова и назвавшей ее «одной из самых талантливых современных русских писательниц»[366]. Прочитав рецензию, Берберова тут же позвонила Ниссену, чтобы поделиться столь радостным известием, и он, в свою очередь, возликовал. Рецензия Какутани прямо способствовала тому, что «The Tattered Cloak and other Novels» стали тут же расхватывать, и к концу недели сборник оказался в списке бестселлеров[367]. Вскоре он был издан массовым тиражом.

В середине июня произошло еще одно важное событие. Берберова получила письмо от известной журналистки Кеннеди Фрейзер, штатного автора журнала «TheNew Yorker». Фрейзер сообщала, что ей дали задание написать о Берберовой большую статью, просила разрешения прийти к ней для первой беседы и вскоре пришла[368]. Статья о себе в таком издании, как «TheNew Yorker», считалась очень большою честью, и Берберова, естественно, была горда и взволнована. Правда, приступить к этой работе немедленно Фрейзер не могла, так как занималась другими проектами, но оснований сомневаться в том, что статья будет написана и опубликована, у Берберовой не было, и она решила проявлять терпение.

На раннюю осень у нее была назначена и другая встреча, сулившая быть интересной. К ней собирались приехать с визитом знаменитый актер Марчелло Мастроянни и его режиссер Анна Мария Тато. Еще в мае они связались с Ниссеном, сообщив, что им очень понравился рассказ Берберовой «Черная болезнь» и что они хотели бы снять по этому рассказу фильм. Главного героя собирался играть Мастроянни.