Ниоткуда, как чудо, приходят слова...

За каплю веры — вечный свет в окне —Грозится век десницею своей.Я все отдам, но дело не в цене.Служу Любви, как лучшей из идей.Ведь русский ищет смысл и просто житьНе может в мире горя и утрат.— О, кто ему поведает, как быть?— Живи, как все!— Да он бы, в общем, рад…Не то что дом — страна и мир вверх дном,Но выше хлеба Духа высота.Ведь разве можно думать о другом,Когда распяли нашего Христа!

И русский (что творится в голове!)Жизнь бренную идее вслед влечет.Кричит Европа: «Он в своем уме?»А Достоевский шепчет: «Идиот…»Страну поправ, разрушив жизнь свою,Ждет участи у трех кривых дорог.Сидит в пустыне мира, как в раю,И говорит: так лучше виден Бог!

Два соловья

Как посвистнет разбойно, да как запоетСоловьиного леса Варавва,Только огненный пепел, взрываясь, плыветНа долину от черной дубравы.Вражьим стягом клубится кровавый закат.

Окаянною песней закляты,Танки в безднах ревут, черти в прорвах хрипят,В жерлах времени рушатся хаты.Но приходит на землю великий покой,А с покоем — ночная отрада:Над землей соловей запевает другойИз цветущего белого сада.Золотая сияет сквозь ветви луна.По округе ни лая, ни стука.На воронки и гари плывет тишина,Отделяясь от вещего звука.Ниоткуда, как чудо, приходят слова.И от песни любви неустанной

На руинах усадеб восходит трава,Заживают кровавые раны.Я сама благодатною трелью жива —Соловьиною Божьею тайной.Запиши мне на память простые словаЭтой песни, святой и печальной.

* * *

Все меньше их, детей русоволосых,В дыму высоток, тонущих во мгле.Все меньше русских роковых вопросовО вечном смысле жизни на земле.Других племен беспечный отпрыск сытыйПосмотрит вскользь, толковник сжав в руке:О, что за надпись на могильных плитах

На русском позабытом языке?Гниют на свалках золотые книги,Которые лишь ветер и прочтет.Влачит судьбу по свету, как вериги,Писатель, переживший свой народ.Он знал еще и Пушкина, и Блока,А нынче вечно молвит не о том:От русских знаний слишком одинокоБез меры пить во времени чужом.Не жаль ему ни дней с налетом тлена,Ни старых песен вольную печаль.Лишь Божьих слов, плененных во вселеннойЧужих наречий — как России, жаль.

* * *