Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Эти настроения способствовали распространению в Европе XI века эмоциональной нестабильности. Многие странные увлечения и неожиданные изменения поведения, которые можно наблюдать как в успешных действиях норманнов, так и в реакциях тех, с кем они вступали в контакт, также нуждаются в пояснении. Так, например, герцог Роберт I, отец Вильгельма Завоевателя (который был в юности похотливым и жестоким правителем), весьма успешно справившись с непокорным герцогством, вдруг решил позаботиться о своей душе и отправился в паломничество в Палестину, откуда ему так и не суждено было вернуться. То же касается и Симона де Крепе, графа Вексен, который благодаря женитьбе в 1078 году на Юдифи, дочери графа Овернского, консолидировал свою власть, но в первую же брачную ночь поклялся себе и своей жене в вечном половом воздержании и тотчас отбыл в монастырь св. Клода в горах Юра, где и принял монашество[19]. Возможно, для таких людей паломничество было так же важно, как и война, а монашеский обет так же непреодолим, как и свод законов. Можно привести имена еще многих воинов благородного происхождения той эпохи, кто ушел в монастырь, чтобы там провести остаток своей деятельной жизни

[20]. Однако было бы неверно приписывать подобные действия только лицемерию или малодушному страху перед адом. Каких бы качеств ни были лишены вельможи XI века, в общем, они были полны энергии и отваги. Обратимся к наиболее очевидному примеру: победа в первом крестовом походе отмечена крайними проявлениями набожности и жестокости, но не принять в расчет искренность религиозного рвения при осаде Антиохии было бы равносильно тому, чтобы проигнорировать чудовищную резню, которая и запятнала победу при взятии города^{5}

.

Мир эпохи норманнских завоеваний захлестнули потоки противоречивых страстей, и сами норманны находились во власти этих страстей. Именно в этот период начала складываться романтическая литература о Карле Великом и Артуре, были написаны трогательные «Чудеса Девы Марии»

[21], по всей Франции и за ее пределами множилось количество клюнийских монастырей, Джон из Фекана создал свои проникновенные молитвы, а св. Ансельм написал бессмертные трактаты. Но этот век отмечен такими массовыми бойнями, как, например, при «Разорении Севера» в 1070-м, разорение Рима в 1084-м, кровавое разграбление Иерусалима в 1099 году, и такими отвратительными убийствами, как убийство Альфреда Этелинга в 1036-м, или Бьерна в 1049 году, на кораблях ярла Свейна. Подтвердить эту противоречивость можно не только этими жуткими примерами, но и множеством других, более тривиальных, а оттого и более выразительных. Так, например, когда в 1096 году французские крестоносцы достигли Рима, они были обескуражены, обнаружив всю базилику св. Петра, за исключением одной башни, в руках вооруженных сторонников анти-папы; и они были окончательно сбиты с толку, когда те выбросили из алтаря приношения пилигримов и начали бросать в них камни[22]

. Никогда еще земное и возвышенное не переплетались теснее, чем в эту решительную и самую беспокойную эпоху.

Хотя идеи и чувства, доминировавшие в Западной Европе с 1050 по 1100 год, кажутся нам такими далекими от преобладающих сегодня, тем не менее основные мотивы, побуждавшие человека к действиям тогда, остаются неизменными во все времена, и подчеркивать непреходящую важность последовавших потом событий необходимости нет. Связи между Англией и Европой, контроль над Средиземным морем, отношения между Восточной и Западной Европой, раскол между Восточной и Западной церквями — всё это темы, интерес к которым не угас и сегодня. Да и жажда власти и разорений или жестокость, которую они пробуждали, не стали с годами меньше^{6}. Даже способ осуществления перемен в XI веке иногда подсказывает удивительные аналогии. Ведь смысл в тревожных толкованиях снов или дурные предзнаменования в совпадениях в календаре искали не только жители Западной Европы XI века. Такие примеры могут показаться малозначительными, однако на себя обращают внимание и другие, более значимые. Никакой другой век не был вовлечен в военные действия по идеологическим причинам больше, чем XI век, за исключением разве только века XX^{7}; вера в сверхъестественную помощь при ведении так называемых «священных войн» обнаруживает некоторые странные параллели даже в самые недавние времена. К тому же одной из особенностей норманнов было то, как они пользовались пропагандой, и это очень напоминало бурлящую и лживую атмосферу Европы после 1938 года. В этом-то и есть парадокс истории. Глубока бездна между веками, но, соединяя их мостами, человек может вернуться домой.

IV