Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Однако в 1058 году был избран новый аббат, и его правление ознаменовало начало новой эры. Это был Дезидерий Дауфер, член ломбардской герцогской династии из Капуи, и при нем внешняя политика Монте-Кассино резко изменилась. В 1058 году защиту интересов монастыря в Капуе Дезидерий поручил победителю — Ричарду из Аверсы — и предложил норманнам свою личную дружбу[529]. Тогда норманны снова стали главными арендаторами поместий аббатства[530], и аббат стал энергичным сторонником не только Ричарда из Аверсы, который теперь был в Капуе, но и Роберта Гвискара в Апулии. Дезидерий также имел большое влияние при заключении важнейших союзов между папством и норманнами. В марте 1059 года Папа Николай II назначил Дезидерия апостольским викарием в южной Италии, и примерно в это же время с одобрения Папы Ричард из Капуи подтвердил за аббатством права сеньора[531]. Затем, в июне в Мельфи, состоялся известный синод, на котором Ричарда и Роберта на их новых вотчинах признали вассалами Папы.

Дезидерий продолжал дружить с норманнами до самой смерти. Например, в 1076 году, в кризисный для норманнов момент, он, во вред Папе, примирил Ричарда из Капуи и Роберта Гвискара, что ускорило захват норманнами Салерно. А в 1087 году именно Дезидерий помог норманнам возвести Гильдебранда на папский престол под именем Виктора III. Норманны, в свою очередь, возвращали монастырю долг щедрыми пожертвованиями[532]. Большие подарки монастырю делали и Роберт Гвискар, и его жена ломбардка Сигельгайта, а последняя в конечном счете была там же и похоронена. Богатства монастыря стали оскудевать, а его вклад в искусство и образование пошел на убыль только в 1091 году, когда скончался норманнский князь Капуи Джордан, самый значительный из покровителей монастыря[533]. Близкая связь Дезидерия и норманнов заслуживает особого внимания, так как вершин успеха в сфере культуры монастырь достиг именно в то время, когда Дезидерий был аббатом, и неся личную ответственность за многое из того, что было совершено, едва ли смог бы действовать столь успешно, если бы не помощь светских сторонников.

Таким образом, норманны могут претендовать на долю того, что было достигнуто, а творения Монте-Кассино, несомненно, заслуживают внимания. Там, например, находились прекрасные манускрипты, в частности известный «Беневентский манускрипт» во всем своем великолепии. Помимо этого, усердное изучение в монастыре римского прошлого привело к активной работе с литературой на латинском языке, а также к созданию новых работ на этом языке. Так, будучи монахами монастыря Монте-Кассино, свои лучшие литературные работы создали Лев Остийский, позже кардинал, и Альфанус, позднее архиепископ, причем первый составил одну из самых притягательных хроник, а второй зарекомендовал себя как самый выдающийся латинский поэт Италии XI века. Во времена Дезидерия в монастыре также была собрана уникальная библиотека копий классических текстов, которым мы во многом обязаны нашими знаниями об Апулее, а во многом — и нашими скудными знаниями о Варроне. Более того, на единственный манускрипт монастыря Монте-Кассино того периода опирается текст первых пяти глав Истории Тацита и главы с XI по XVI его Анналов[534]. Однако, в связи с тем что Монте-Кассино продолжал оставаться под сильным греческим влиянием, его интересы не ограничивались только латинской литературой^{79}. Дезидерий был связан с норманнами политическим альянсом против восточного императора, но с художественной точки зрения его аббатство все еще находилось в долгу перед Византией. Это наиболее четко проявилось в той новой базилике, которую решил построить аббат. В 1066 году в Монте-Кассино привезли массивные бронзовые двери, изготовленные в Константинополе по образцу дверей уже существующих в Амальфи, после этого церковь при аббатстве стала быстро менять свой облик. И если по внешнему виду базилика была западной, то ее внутреннее убранство отражало главным образом работу византийских мастеров, которые специально для этой цели прибыли в Монте-Кассино. Большая часть работ утрачена, но нам сообщают, что их мастерство в обработке серебра, бронзы, стекла, слоновой кости, дерева и гипса достойно самого высокого внимания, а «особенно пленяли восторженных современников их мозаики»[535].