Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Но наиболее важным родственником семьи Эшаффур в Италии был единокровный брат Арнольда Вильгельм Монтрей, которого на юге прозвали (несколько эвфемистически) «Добродетельный норманн». Вильгельм Монтрей женился на дочери Ричарда, князя Капуи, и свое состояние в Италии нажил сначала как союзник, а потом как враг своего тестя. Как и надлежало, он отправился в Рим и поступил на службу к Папе Александру II, и это в свою очередь тоже обернулось для него преимуществом, так как он получил знамя Папы и силой оружия подчинил себе Кампанию, вернув, таким образом, в подчинение святому апостолу Петру тех коренных жителей, которые из-за различных ересей были отрезаны от католического единства.

Едва ли можно найти более показательный пример норманнских методов и пропаганды, и результат был столь успешным, что еще при жизни Вильгельм Монтрей стал обладателем огромных территорий в княжестве Капуя и приобрел герцогство Газта. Таким образом, чтобы объяснить, как с 1050 по 1100 год этой семье удалось расширить свое влияние усилиями различных ее членов, достаточно сослаться на Вильгельма из Эшаффура, его отца и его дядю, «Добродетельного норманна». Не приходится сомневаться и в том, что к своим действиям они относились с особым рвением. Они настаивали, что их достижения «наводили ужас на „варваров“ в Англии и Апулии, во Фракии и на Сицилии»[293].

В тот период история многих других норманнских княжеств развивалась по схожему сценарию. Первый норманнский князь Капуи, Ричард из Аверсы, женился на дочери Танкреда Готвилльского, так что Джордан I, с 1078 по 1090 год князь Капуи, был племянником норманнского герцога Апулии и Калабрии Роберта Гвискара[294]. Кроме того, старший сын Вильгельма Завоевателя Роберт Коротконогий был женат на Сибилле, дочери норманнского графа Конверсано (близ Бари) и внучке Роберта Гвискара[295]. Ниже мы поговорим о близком родстве домов Готвиллей и герцогов Принципата, Лорителло и Катанцарро и о том, что многие важные члены контингента, последовавшего за Боэмундом Тарентским в Антиохию в 1096 году, были его родственниками из южной Италии. Среди баронов дяди Боэмунда, герцога Рожера Сицилийского, было несколько человек, чьи имена могли навести на мысль о том, что эти люди недавно прибыли с севера, например Роберт Сурдеваль с полуострова Котантен. В 1093 году он принимал участие в возвращении Катании, а в 1095 году был свидетелем появления норманнской хартии о привилегиях в пользу монастыря на Липарских островах[296]. Был там и Рожер Барневилль, который в 1086 году стал очевидцем того, как Рожер Борса сделал пожертвование для монастыря Ла-Кава, а в следующем году наблюдал передачу привилегий собору в Палермо. Он явно процветал и умер в 1098 (или 1099) году во время осады Антиохии[297].

В деталях проследить связи этих людей с оставленной в Нормандии родней трудно, но в некоторых случаях можно добиться большей точности. Так, из норманнской хартии 1027–1035 годов, составленной для Жюмьежского аббатства, видно, что семья Пантульф находилась в вассальной зависимости от рода Монтгомери в области Си, а ровно через 50 лет те же отношения были воспроизведены в Шропшире, где Вильгельм Пантульф был одним из главных баронов Рожера II Монтгомери, который был тогда эрлом Шрусбери[298]. Таким образом, интересы семьи Пантульф вышли за пределы Нормандии и достигли Англии. Но в область их интересов вошла уже и Италия. Так как этот самый Вильгельм Пантульф посетил Апулию уже в 1075 году, а по возвращении на север его заподозрили в соучастии в убийстве герцогини Мабель Беллемской. Он оправдался и позже вновь посетил Апулию, где и снискал милость Роберта Гвискара. Вновь вернувшись в Англию, он увеличил свои владения по обе стороны Ла-Манша и, хотя у него в жизни бывало всякое, дожил до 1102 года, когда Генрих I поставил его во главе замка Стаффорд. За период с 1050 по 1100 год род Пантульф, безусловно, расширил область своего влияния, но никогда не изменял своему норманнскому верноподданству. Сообщают, например, что Роберт Гвискар обещал Вильгельму Пантульфу, что если бы тот остался в Италии, то получил бы большое поместье в Апулии и три укрепленных городка. Но вассал Монтгомери отказался. Его господин наградил его землями в Шропшире, а родиной его семьи была Нормандия, поэтому он вернулся на север и для основанного им в Нороне монастыря привез из Бари зуб св. Николая[299].