Нос. Секреты парфюмера Guerlain

С моего родного Севера мне помнятся еще запахи кухни. Блюда здесь сытные, а застолья – изобильны, непомерны и нескончаемы. Моя мать была виртуозом кухни и замечательно готовила, в чем я часто ей помогала. Рядом с ней я упивалась дивными запахами, один другого чудеснее. Тут и аромат сырого теста для блинчиков, и жареных вафель, и картофеля с маслом, приправленного луком-шалотом, и салата из одуванчиков с еще дымящейся горячей картошкой. Ощущение чуда было колыбельной моего детства.

Моя мать занималась и вином, что было редкостью в ту пору, и мы этим очень гордились. Именно она покупала его в преддверии праздничных застолий, ибо у нее был превосходный вкус. Мама любила вина, имеющие «плоть», и больше всего уважала бордо из Сент-Эмильона. Это она приобщила меня к красным винам, тем, что оставляют незабываемый вкус.

У нас был собственный сад. Истинное наслаждение для носа. Я обожала запах фиалки, этого скрытного цветка, прячущегося под листьями. Любила – и до сих пор люблю – нюхать пионы, которые складывали в корзины, а лепестки бросали под ноги участникам процессий. Запахи цветов сыграют важную роль в моей жизни, но ароматы фиалок и пионов, такие нежные и неуловимые, останутся моими любимыми.

Не уйти от запахов детства. И, если вдуматься, мне повезло родиться в деревне с ее здоровой, что бы там ни говорили, пищей. Здесь задействованы все органы чувств, и обоняние постоянно начеку.

И потом, la ducasse[9]

, местный праздник, – один из редких моментов веселья в моей юности, когда можно было танцевать и флиртовать. На празднике был настоящий взрыв сладких запахов: лакомства всех мастей; сахарная вата и глазированные яблоки, утопавшие в карамели. Контраст между жесткостью сахара и нежностью фрукта остается для меня незабываемым вкусовым и обонятельным воспоминанием. А что сказать о знаменитых северных гофрах, плотных вафлях, с кусками сахара внутри? Это незабываемое лакомство я могла съесть за раз целую гору. Мой отец был строительным подрядчиком. Однажды он получил через кузена заказ на постройку дома в Круа-Вальме в департаменте Вар, близ Сен-Тропе, то есть на другом краю света для нас, северян. Отец отправился на юг со своими грузовиками и рабочими. Настоящая экспедиция по тем временам, потому что автострады не существовало – одна только Национальная 7 для всех! Благополучно руководя строительством, отец нашел, что Лазурный Берег не лишен очарования. Моя мать тоже разделяла это мнение… Через некоторое время они купили маленькую ферму в той деревне, и мы отправились на юг, чтобы провести там летние каникулы.

В Варе[10] я открыла второе полушарие запахов. Ароматы горячего песка, солнцезащитных кремов на разогретой солнцем коже, прозрачного моря, буйной растительности, фиговых деревьев, счастья в изобилии. Открыла я и мимозу, которая много позже ляжет в основу духов Champs-Élysées

. Но не будем забегать вперед… В те каникулы на юге я с аппетитом накапливала новые запахи. Моя чувственная память обогащалась. Я еще не знала, что однажды это послужит моей работе…

<p>Замечательный орган</p>

Взгляд порой обманчив, но только не нюх[11]

.

Филипп Соллерс. Мания страсти. 2000

На протяжении веков человеческий нюх недооценивали, рассматривая его как чувство «примитивное», «архаичное», даже «дикое», несовместимое с цивилизованным обществом. Это-де некий пережиток нашего доисторического прошлого. Такое равнодушие к нюху исследователи все чаще подвергают сомнению. Человеческий нос – замечательный орган, тонко настроенный на выполнение сложной работы. Согласно последним научным открытиям[12], при восприятии запаха пахучие молекулы проходят через ноздри и продолжают путь вглубь носовых полостей к нюхательному органу – обонятельному эпителию. На этой слизистой оболочке находятся 300–350 обонятельных рецепторов, оснащенных 6–10 миллионами обонятельных нейронов, которые различают запахи и посылают информацию о них в мозг. Эти нейроны позволяют нам ощущать, распознавать и запоминать до нескольких тысяч запахов.