Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918)

Серьезно изменился состав Палаты депутатов, избранной в 1893 г. В ней монархисты получили 58 мест, «присоединившиеся» – 35, различные фракции умеренных республиканцев – 311, радикалы – 122. Но главное – явно наметился сдвиг общественного мнения влево. В Палате депутатов впервые образовалась фракция из 49 представителей социалистических партий и независимых социалистов. В их числе были такие видные деятели, как Жюль Fed, Эдуард Вайян, Жан Жорес, Александр Мильеран, Рене Вивианы. Социалистическое крыло в парламенте представляло значительную политическую силу. Часть радикалов, чтобы противостоять социалистам и сохранить электорат, образовала в Палате депутатов отдельную радикал-социалистическую фракцию, действовавшую параллельно с фракцией радикалов. В нее вошли 74 депутата-радикала. Новая фракция в радикальном течении, включив в свое название в качестве одного из характеризующих признаков определение «социалисты», вкладывала в него особый смысл. Радикал-социалисты представляли социализм как строй неколлективистский, обеспечивающий свободу личности при сохранении частной собственности; отрицали теорию и практику классовой борьбы и революции, которым противопоставляли эволюционное развитие. Полагали необходимым в союзе с социалистами обеспечить проведение реформ, основное содержание которых должно составить социальное законодательство, вмешательство государства в социально-экономическую сферу. В отличие от них радикалы выступали против предоставления государству приоритетной роли во всех областях общественной жизни, включая экономику. Другими словами, если радикалы исповедовали идеи классического либерализма, то радикал-социалисты подошли к восприятию идеологии социального либерализма.

К 1894 г. относится начало еще одного острейшего политического кризиса, поводом к которому явилось дело Дрейфуса. Французская контрразведка получила сведения о том, что из генерального штаба произошла утечка секретных документов, попавших к немецкому военному атташе. На основании некомпетентного, а может быть и предвзятого, анализа почерка перехваченного документа в измене обвинили капитана Дрейфуса, еврея по национальности.

Сын богатого фабриканта из Эльзаса, Альфред Дрейфус и сам был состоятельным человеком, его поведение не отличалось ничем предосудительным с точки зрения норм, принятых в офицерском корпусе. Лишь его происхождение превратило ничем не примечательного капитана в объект политической провокации, позволившей разжечь националистическую кампанию, поднять во Франции волну антисемитизма. По оценке Э. Хобсбаума, «в представлении обывателей евреи олицетворяли собой капитализм; более того, они были теми ярыми капиталистами (банкирами, владельцами универмагов и складов, дилерами), которые сильно потеснили мелких ремесленников и торговцев; хуже того: евреи часто были безбожниками-социалистами и вообще “умниками”, подорвавшими старые традиции и поставившими под угрозу все нравственные и семейные ценности»[113]. Благоприятную почву для усиления антисемитизма создала панамская афера, в которой оказались замешанными некоторые еврейские дельцы. Разжигавшиеся националистической прессой погромные настроения находили достаточно широкий отклик.

Дрейфуса приговорили к пожизненному заключению, но он и его сторонники не смирились с обвинением. В 1897 г. его брат направил военным властям письмо, в котором доказывал невиновность Дрейфуса. Одновременно новый начальник контрразведки полковник Пикар установил, что действительным изменником является не Дрейфус, а майор Эстергази, венгерский авантюрист, служивший в австрийской армии, а затем перешедший на французскую службу и ставший офицером генштаба. Однако военное командование не пожелало исправить ошибку. Пикара отправили в Африку, а затем и вообще уволили. Эстергази военный суд оправдал. Более того, реакция использовала расправу над Дрейфусом для новых попыток дискредитации республики. Газета Анри Рошфора, некогда прогрессивного журналиста, опубликовала статью «Дрейфус и Вильгельм II». В ней утверждалось, что Дрейфус как выходец из Эльзаса принял германское подданство, по личному распоряжению кайзера был зачислен в германский генштаб и т. д. Подобные абсурдные домыслы подогревали страсти реакционных милитаристских и шовинистически настроенных слоев общества.