Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Мы никогда не сможем полностью понять душевное состояние Смита до и во время его трехдневной серии убийств. Похоже, что в движении за превосходство белой расы и в организации Хейла молодой человек, страдавший от глубокого гнева, экзистенциальной растерянности и чувства неполноценности, поверил, что наконец-то обрел чувство идентичности и место, которое стало для него домом. Более того, принципы церкви могли стать для Смита инструментом для того, чтобы перевернуть социальный порядок и больше не чувствовать себя невидимым и бессильным, а, наоборот, превосходить окружающих. Учения церкви могли невольно позволить ему найти оправдание своей сильной ненависти и гнева, которые изначально не имели ничего общего с его религиозными или расовыми убеждениями, придав этим чувствам форму и цель. Он мог проецировать вину за свои личные неудачи на других людей, на незримых «их». Возможно, что через эту же искаженную призму он рассматривал и отказ Хейлу в получении лицензии юриста, рассудив, что, если бы не афроамериканцы, евреи и азиаты, которые вызывали ненависть просто своим существованием, его лидер смог бы приступить к юридической практике. Вместе с тем любопытен тот факт, что в своих нападениях на представителей определенных расовых групп во время своей поездки по Иллинойсу и Индиане Смит, похоже, выбирал людей, которые шли пешком, в окружении семьи и друзей, направлялись в школу или церковь либо возвращались оттуда. Возможно, что под его гневом и идеями превосходства белой расы скрывалось глубокое чувство неполноценности и жгучей зависти к людям, которые любят и любимы в ответ, которые знают, что такое быть частью семьи или традиционного социального окружения. Как символично, что человек, который, возможно, хотел бы убедить себя в том, что он не испытывает никакой тоски по всему этому – по взаимной любви в рамках традиционной семьи или круга друзей, – закончит свою жизнь выстрелом в сердце[209].

Читатель, возможно, удивится, обнаружив, что мы причисляем Эда Гейна, уже упомянутого во вступительной главе, также к 13-й категории шкалы «Градации зла». Его преступления, которые мы здесь опишем, включая убийства, разорение могил и изготовление одежды и различных предметов обихода из кожи и других частей трупов, были, безусловно, ужасными и непостижимо извращенными по своей природе. Вместе с тем этот случай предоставляет нам возможность наглядно продемонстрировать, что классификация по нашей шкале зависит прежде всего от конкретной мотивации индивида и степени аморальности, связанной с этим движущим фактором. Гейн не может быть отнесен к нижней части шкалы, поскольку, как мы увидим, нет никаких доказательств того, что его действия носили импульсивный характер, связанный с ситуационным стрессом. Кроме того, отсутствуют какие-либо признаки, что он убивал прежде всего для устранения «вставших у него на пути» людей или ради обретения личной власти. С другой стороны, его нельзя отнести и к более высокой категории.

Согласно шкале, более высокие категории подразумевают убийства с целью получения явного сексуального удовлетворения, для подчинения или запугивания либо после садистских пыток.

Преступления же Гейна, подобно случаю Бенджамина Натаниэля Смита, как представляется, были продиктованы гневом и обидой, связанными с чувством неполноценности и извращенным представлением, что, если он сможет достичь какой-то цели или исправить какую-то ошибку, это позволит разрешить лежащее в основе его поступков чувство ненависти к самому себе. В обоих случаях преступления совершались в рамках поиска личной идентичности и были спровоцированы событием, ставшим последней каплей, которое выплеснуло накопившийся гнев и помогло проявиться антисоциальным чертам его личности. В этом и заключается вся суть 13-й категории. Кроме того, нам следует отметить, что, в дополнение к возможным психопатическим чертам, оба мужчины демонстрировали психотическое поведение, то есть действовали отчасти под влиянием ложных убеждений, галлюцинаций или дезорганизации мыслительных процессов – концепция, которую мы подробно обсудим, когда перейдем к 20-й категории. Пока же мы скажем, что, если бы Гейн действовал исключительно в контексте психоза, подрывающего его способность отличать добро от зла, это могло бы уменьшить его моральную ответственность и, следовательно, уровень зла его действий. Вместе с тем, как мы с вами увидим, он демонстрировал сложную смесь и психотических, и психопатических черт.