Новые парижские тайны

Хочу рассказать вам небольшую историю, в которой главную роль сыграла деталь столь необычная, что я боюсь запутаться в перифразах. Но попробую. Это случилось несколько лет назад в Бургундии. Однажды ночью в дом, когда его обитатели отсутствовали, забрались грабители. А у грабителей такого рода, у профессионалов, существуют свои привычки. Что я имею в виду? У них есть определенные традиции, которые никогда не нарушаются. Так, они не покинут место свершения своих подвигов, не устроив на кухне пирушку. В ход идет все содержимое кладовки; на следующий день после них остается внушительное число бутылок с отбитыми горлышками. Но это не все. Поев, они делают кое-что еще, что, согласно их примете, должно принести удачу. Понимаете?

Так вот, расследование продвигалось с трудом. Не было найдено ни одного четкого отпечатка. На всякий случай в лабораторию отдали на анализ то, о чем я вам только что говорил. И тут выяснилось, что один из грабителей страдает редчайшим заболеванием.

Шли недели. Однажды в Лионе был задержан за драку некий субъект. Его уже собирались было отпустить, когда заметили, что он страдает упомянутым заболеванием. Не беспокойтесь! Вещественные доказательства в зал суда приносить не потребовалось. Спрошенный в упор, этот человек был настолько обескуражен неожиданным умозаключением полицейских, что тут же признался. Так что даже в хорошие приметы нужно верить не всегда!

4. Допрос типа «карусель», или как комиссар Гийом заставил Месторино признаться

Вечер, на набережной дез Орфевр останавливается такси, из которого высаживается прилично одетый человек. Оставшаяся в машине женщина протягивает ему руку в перчатке.

— Постарайся вернуться пораньше, — тихо произносит она. Называет адрес, и такси уезжает в темноту по направлению к Новому мосту.

Несколько секунд человек стоит и дышит свежим воздухом. Потом смотрит на часы. Пора. Это свободный человек. Он не удостаивает и взглядом полицейского, равнодушно стоящего у подъезда уголовной полиции. Нужно подняться на второй этаж. Лестница широкая и серая, словно в казарме. По ней снуют люди, останавливаются, болтают. Но вот и приемная в конце коридора.

— Прошу вас, передайте мою визитную карточку. Привратник равнодушно удаляется. Безалаберная и шумная жизнь уголовной полиции течет своим чередом.

— Садитесь. Через несколько минут…

Человек сидит на стуле уже час. Повторяю, он свободен. Он может уйти. Дверь открыта. Жена и свояченица, наверное, уже волнуются. Ведь просила же его жена вернуться пораньше. Человека зовут Месторино: это тот самый мелкий маклер по продаже драгоценностей, который не так давно убил Трюфема, чей обугленный труп был найден в лесу неподалеку от Орлеана. Но об этом никто и не подозревает. Он вызван сюда как свидетель, поскольку в последний раз Трюфема видели у него. Месторино выражает нетерпение, посматривает на часы, кладет ногу на ногу, улыбается привратнику:

— Вам не кажется, что обо мне забыли?

О нет. Он может не волноваться. Им очень деятельно занимаются. Беспрерывно звонит телефон. Начальство собралось в кабинете; оно в нерешительности. Один из инспекторов убежденно твердит:

— Говорю вам: когда я увидел его в первый раз, он подавал жене какие-то знаки. Дайте его мне на несколько часов, и я его расколю.

Пять часов вечера. Дверь открывается. Слышится голос:

— Господин Месторино!

Тот с дрожью и облегчением входит.

— Садитесь, пожалуйста. Извините, что заставил вас ждать.

Кабинет обычный, такой же, как у начальника. На камине стоит мутноватое зеркало. Комиссар Гийом сидит в кресле, остальные расположились вокруг — кто сидя, кто стоя. В кабинете накурено. Дым от трубок и сигарет застыл на уровне абажура.

— Я вас побеспокоил, чтобы выяснить кое-какие подробности.

«Крак!» — раздался какой-то странный звук. Это стул под Месторино покачнулся и, кажется, вот-вот сломается. Тот покраснел и растерялся.

— Не обращайте внимания. Этот стул немного сломан, — извиняется комиссар.

Но другого стула Месторино не дадут, потому что это — «заветный» стул. Его сломанная ножка перевязана бечевкой. При малейшем движении она издает треск, и преступник потихоньку начинает нервничать. Ведь сейчас на этом стуле сидит преступник, это преступнику собравшиеся люди дают закурить.

Я сказал, пять часов вечера? Мало-помалу уголовная полиция пустеет. Полицейские один за другим идут поесть кислой капусты в пивную «У Нового моста». Париж затихает. Последние автобусы переезжают через мост. Потом займется тусклый рассвет, поедут первые трамваи, и, наконец, солнце вызолотит окна. Месторино сидит на «заветном» стуле; он просидит на нем восемнадцать часов!

Первые вопросы просты, естественны, невинны.

— Итак, Месторино! Трюфем явился к вам в десять часов с векселем на тридцать тысяч франков. Вы его оплатили. Однако убийца эти деньги похитил; нам нужны кое-какие подробности. Эти тридцать тысяч были в новых банкнотах?

— Не помню.

— Досадно. Постарайтесь вспомнить. Тридцать тысяч — сумма изрядная. Вы, по-видимому, взяли ее утром из банка?

— Не помню.

— Но послушайте! Так или иначе, вы же их куда-то сложили?