Новые парижские тайны

— Завтрака сегодня не будет. Мерзавцы из газовой компании отключили газ.

Чтобы утешиться, я заказал аперитив.

— Это невозможно! Финансовый инспектор только что сообщил, что мой хозяин лишил меня патента!

Я не собираюсь смешить вас, но, перебирая в памяти все истории, которые я вам рассказал, попытаюсь все же извлечь из них мораль или хотя бы сделать какие-нибудь выводы.

Итак, вывод первый: насколько я понял, куда ни приедешь, везде есть финансовый инспектор и жандарм.

Уезжаешь, мечтая о солнце, свободе, сказке, — и нарываешься на чиновника, требующего предъявить вид на жительство и декларацию о доходах.

А что же приключения? — спросите вы. — Есть они на свете? Или их вообще не бывает?

Разумеется, они бывают!

Бывают даже приключения со счастливым концом — я о них еще не рассказывал.

Да вот хотя бы такое! В Английском Судане весь транспорт принадлежит двум братьям-армянам, которые приехали туда тридцать лет назад; у них на двоих было сто франков и ни одной пары запасных носков.

Я видел этих братьев. Толстые, важные. Они забыли те времена, когда жили не лучше туземцев, в грязной хижине, и питались пататами и маниоком. Теперь у них несколько миллионов.

Да, в Судан приезжают ежегодно сотни армян, которые питаются пататами и маниоком и умирают от первого солнечного удара, первой тифозной бактерии или укуса мухи цеце.

Понимаете?

Некоторые из приехавших ухитряются заработать кое-какие деньги и, поверив в удачу, со спокойной душой едут поразвлечься в Европу, где спускают все, что имели.

А два армянина живут себе там, где солнце жжет беспощаднее всего, и по-прежнему лично руководят своим предприятием.

За тысячу километров от них, в Бельгийском Конго, я встречал старика-инженера, одетого в набедренную повязку, за рулем доисторического «форда», в котором всякий раз сидели, развалясь, одна-две негритянки.

Инженер этот — важная птица: более двадцати лет назад он открыл богатые месторождения золота и до сих пор возглавляет их разработку.

В Англии у него жена, которой он посылает деньги на жизнь. Сам он за все время ни разу не наведывался в Европу.

Как бы ни пекло солнце, он разгуливает с непокрытой головой: в каждой деревушке в радиусе ста километров у него есть хижина. В каждой хижине живут три-четыре туземки, к которым он поочередно наведывается.

Он не бывает в клубе. Не желает видеть белых. Не знает, сколько у него детей…

Он очень богат…

В Убанки я встретил еще одного человека, француза — в настоящее время он владеет землей, по площади, равной трем или четырем департаментам. Он из Бельвиля, работал там простым механиком.

На его фирму трудятся тысячи негров, десятки белых.

А сам он, старый и немощный — ему ампутировали ногу, — не вылезает из коляски мотоцикла; в сопровождении трех негров он с хлыстом в руке разъезжает из селения в селение и присматривает за работниками.

Впрочем, я мог бы рассказать вам не меньше, а то и больше историй о людях, которые приезжали в Париж, Лондон или Нью-Йорк, не имея за душой ни гроша, а теперь они — пивные, сигарные или автомобильные короли.

Везде бывают приключения, и всюду есть свои неудачники. Точно так же, повторяю, повсюду есть жандармы и финансовые инспекторы.

Несколько месяцев назад, когда я был на Галапагосских островах, в руки мне попали бумаги доктора Риттера, который умер там вскоре после исчезновения баронессы Вагнер и Филипсона.

«… И это доказывает, — так заключает Риттер свои мемуары, — что человеку не годится жить на заколдованных островах и сама их природа обороняется против его затей…»

Что собиралась делать баронесса на Галапагосских островах? Открыть отель для миллионеров!

Разумеется, она прогорела.

На что надеялся Риттер, возомнивший себя мудрецом? Жить в саду, гулять нагишом и ничего не делать — только размышлять над философскими вопросами. Он потерпел неудачу.

Такова история всех авантюристов, которых я упомянул, и сотен других, чьи горести мне известны, — все они прошли через одни и те же фазы.

Одни пускаются в бегство от цивилизации, воображая, будто есть края, где можно жить без забот, не считаясь с людьми и их нуждами, законами, требованиями.

Когда у них требуют сорок франков на содержание собаки, или разрешение на ношение оружия, или прямой налог — они не в силах опомниться от удивления. Еще больше удивляются они, обнаружив, что прокормиться бананами и таро невозможно!

И в то же время негодуют, когда, захворав, узнают, что ближайший врач находится в пятистах километрах, а то и дальше.

Другие, истинные авантюристы, уезжают, поставив перед собой цель за несколько лет нажить состояние, но повсюду — и в Тихом океане, и в Южной Африке, и на экваторе — сталкиваются с сотнями конкурентов, а главное, с могущественными компаниями, которые подминают их под себя.

Вы скажете мне, что это просто-напросто борьба за жизнь, и будете правы. Она происходит и в Париже, но там на случай хандры есть освещенные кафе, кинотеатры, возможность потолкаться в толпе, беззаботные весенние вечера, улыбки встречных девушек…