Нож

– Да нет. Бор был подполковником армейского спецназа, одним из тех, кого отправили в Кабул со списком разыскиваемых террористов из талибана, которых МССБ[17] хотели вывести из строя.

– Ага. Штабной генерал? Или лично стрелял в джихадистов?

– Мы встречались на общих собраниях по безопасности в норвежском посольстве, но детали мне неизвестны. Я знаю только, что в юности и Руар, и его сестра были чемпионами Вест-Агдера по стрельбе.

– И что, он отработал весь список?

– Думаю, да. У вас с Руаром много общего. Вы не сдаетесь, пока не поймаете того, кто вам нужен.

– Если Бор был так хорош на военной службе, почему же он вдруг уволился и занялся правами человека?

Кайя приподняла бровь, будто хотела спросить, почему его так интересует Бор. Но потом, видимо, решила, что Харри просто требуется поговорить о чем-то другом, о чем угодно, только не о Ракели, не о себе, не о своем горе.

– В две тысячи пятнадцатом году на смену МССБ пришла «Решительная поддержка»[18]

, и состоялся переход от действий с использованием так называемых миротворческих сил к небоевым операциям. И спецназовцам больше не разрешали стрелять. К тому же жена Бора хотела, чтобы муж вернулся домой. Ей было очень тяжело в одиночку растить двоих детей. Норвежский офицер, имеющий амбиции стать генералом, на практике должен хотя бы один срок отслужить в Афганистане, поэтому, когда Руар подал в отставку, он знал, что отказывается от должности в верхушке армии. А все прочее для честолюбивого человека уже не так интересно. Кроме того, руководители с его опытом пользуются спросом и в других сферах.

– И все-таки странный переход: от стрельбы по людям к защите прав человека?

– А как ты думаешь, за что он сражался в Афганистане?

– Ха! Значит, идеалист и прекрасный семьянин?

– Руар – человек, который искренне верит в свои принципы и готов идти на жертвы ради тех, кого он любит. Как и ты. – Лицо Кайи искривилось в болезненной улыбке. Она застегнула пальто. – Это заслуживает уважения, Харри.

– Хм… Хочешь сказать, что в тот раз я тоже чем-то пожертвовал?

– Мы думаем, будто поступаем рационально, но на самом деле следуем приказам своего сердца, разве не так? – Она опустила руку в сумочку, достала визитку и положила ее на стол перед Харри. – Я живу там же, где и раньше. Если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить, то я немного знаю о горе и утратах.

Солнце уже скатилось за вершины холмов, окрасив небо над ними в оранжевый цвет, когда Харри вошел в бревенчатую виллу и запер за собой дверь. Олег вернулся в Лаксэльв, оставив ему ключи, чтобы он на следующей неделе смог впустить в дом агента по недвижимости. Харри попросил Олега еще раз подумать, как следует все взвесить. Действительно ли он хочет продать дом? Возможно, он вернется сюда по окончании годичной практики? Может быть, они с Хельгой надумают поселиться в этой вилле? Олег обещал хорошенько поразмыслить, но, судя по всему, уже принял решение.

Криминалисты завершили работу и убрали за собой. То есть лужа крови исчезла, а вот классический меловой контур, обозначавший положение тела на полу, остался. Харри представил себе, как агент по недвижимости, боясь показаться бестактным, осторожно предлагает стереть мел до прихода потенциальных покупателей, чтобы не отпугнуть их.

Харри подошел к кухонному окну и некоторое время смотрел, как бледнеет небо и гаснет солнечный свет. На землю спускалась тьма. Он был трезв вот уже двадцать восемь часов, а Ракель мертва как минимум сто сорок один.

Харри отошел от окна и встал перед меловым контуром, потом опустился на колени и провел пальцем по шершавому деревянному полу. Затем лег на пол, заполз в контур и скорчился внутри его, пытаясь не выступать за белые линии. И тут наконец-то пришли рыдания. Если только это можно назвать рыданиями, потому что слез не было, только сиплый крик, который начинался в груди, разрастался и рвался наружу через слишком узкое горло. Заполнивший комнату крик был похож на вопль человека, который изо всех сил старается не умереть. Харри замолчал и перевернулся на спину, чтобы глотнуть воздуха. И вот тогда-то из глаз хлынули слезы. И сквозь них, будто сквозь сон, он увидел прямо над собой хрустальную люстру. И букву «S», которую составляли кристаллы.

Глава 14

На улице Лидера Сагена птицы пели от счастья.