Нужная вещь

И все же эта игра, в которой им приходилось участвовать с легкой руки Гилрута, оставляла Гленну последний шанс. Очень немногие знали, что на первый полет выбран Шепард. Следовательно, еще не поздно было изменить решение, исправить то, что казалось Гленну неслыханной несправедливостью голосования равных. Но это означало так или иначе перейти кому-нибудь дорогу… А в армии перейти дорогу лучшему считалось страшным грехом, святотатством. Но было несколько исключений. Во-первых, если ситуация оказывалась критической, а ты был прав. И во-вторых, если твоя дерзкая выходка срабатывала, то есть тебя поддерживали наверху. С другой стороны, в пресвитерианском вероучении — еще один кодекс чести, который Гленн знал назубок, — ничего не говорилось о том, что человек должен скромно стоять в стороне, когда фарисеи шумят и суетятся, изображая видимость деятельности. К тому же разве НАСА не была гражданской организацией? Она совсем не походила на морскую пехоту. И Гленн решил придерживаться пресвитерианского курса. Он начал заговаривать с вышестоящими, спрашивая, что они думают о решении.

Он не доказывал, что выбрать нужно именно его, практически нет. Он убеждал, что выбор нельзя было делать со столь ограниченной точки зрения. Первый астронавт Америки должен быть не просто летчиком-испытателем, которому поручено определенное задание. Он должен стать представителем Америки в истории, и на его характер следовало смотреть именно в таком свете. А если он не будет отвечать этим требованиям, ситуация обернется несчастьем не только для космической программы, но и для всей нации.

Новым администратором НАСА, назначенным Кеннеди вместо Гленнана, был Джеймс Э. Уэбб, бывший руководитель нефтяной компании и важная политическая фигура в демократической партии. Уэбб был из той породы, которую так ценили в Вашингтоне: небаллотирующийся политик. Небаллотирующийся политик обычно выглядел как политик, говорил как политик, ходил как политик, любил общаться с политиками, перемигиваться с ними и сокрушенно вздыхать. О таких людях какой-нибудь конгрессмен или сенатор обычно отзывался так: «Он говорит на моем языке». Самые способные из небаллотирующихся политиков, вроде Уэбба, обычно получали высокие посты. Во времена Трумэна Уэбб был директором бюджетного бюро и помощником госсекретаря. А еще — хорошим другом Линдона Джонсона и сенатора Роберта Керра из Оклахомы, председателя сенатского Комитета по аэрокосмическим наукам. Шесть лет Уэбб являлся главой дочерней компании, принадлежавшей нефтяной империи семьи Керра. Уэбб относился к тому сорту людей, которых корпорации, работающие на правительство («Макдоннелл Эйркрафт» или «Сперри Гироскоп»), любили делать своими директорами. И выглядел он соответствующе. Щеки у него были такие же пухлые и гладкие, как у Гленнана, а волосы даже еще лучше — волнистые, густые, прядь к пряди, темные, слегка тронутые сединой; зачесывал он их назад, как все серьезные люди. Он идеально подходил для назначения во всевозможные комиссии вроде муниципальной комиссии по кадрам, где он по большей части и работал с 1959 года. Он был известен как человек, который легко справляется с бюрократическими проблемами. Он увешивал стены своих офисов омерзительными пейзажами. И он не был глупцом. Что же он мог поделать с неудовольствием астронавта Гленна по поводу выбора на первый полет «Меркурия» астронавта Шепарда? Ведь Гилрут сказал, что он сам принял это решение, основываясь на множестве критериев, большей частью объективных. Например, Шепард лучше всех управлялся с процедурным тренажером. Когда Гилрут рассмотрел все критерии, — а не только результаты голосования равных, — то пришел к выводу, что Шепард должен лететь первым, а Гленн — вторым. Так что Гленну незачем возражать. Это даже немного странно. Но одно совершенно ясно: Уэбб явно не собирался начинать свою работу в НАСА с того, чтобы вмешаться в какую-то непонятную разборку среди семи храбрейших парней Соединенных Штатов. А протесты астронавта Гленна — его последний шанс стать первым в мире космонавтом — со временем прекратятся.

В конце февраля 1961 года не один Гленн был разозлен. Гилрут наконец-то опубликовал в прессе имена людей, которые совершат три первых космических полета: Гленн, Гриссом, Шепард — в алфавитном порядке, добавив, что еще не принято решение о том, кто из них совершит первый полет через девяносто дней. Вышел «Лайф» с портретами Гленна, Гриссома и Шепарда на обложке и огромной статьей под заглавием «Первые трое». Журналистам все происходящее очень нравилось. Они пытались уговорить НАСА дать первым троим астронавтам название «Золотая команда», а остальным — «Красная команда». Золотая команда и Красная команда! Боже! Открывались просто сказочные возможности.